— Оксана — очень красивое имя.
— Ага, просто обалдеть, до чего красивое. Выпить хошь?
— Спасибо, но я за рулем.
— Правильный, значит. — Отметила Оксана с непонятной печалью в голосе. — А подружку сеструхину почто зарезал?
— Были причины. — За многие годы Салаватову настолько надоело доказывать собственную невиновность, что в данном случае он предпочел туманную отговорку долгим нудным, а, самое главное, бесполезным, объяснениям.
— Рога наставила. — Понимающе кивнула Оксана. — А от Вики ты чего хочешь?
— Поговорить.
— Алика найти хочешь?
— Ты знаешь про Алика?
— Я все знаю. — Хмыкнула Оксана. — Это раньше Вика хоронилась, а потом, когда крыша поехала — болтала без умолку. Хотя я и раньше в курсах была. Да и как тут не будешь, когда, стоит во двор выйти, как бабки, что на лавке вечно сидят, в спину шипеть начинают. «Сестра-шалава, и эта такая же». И жалеют для виду. Да видала я их с их жалостью! Что они вообще знали! Да мы жили круто, у меня первой в классе мобильник появился! И шмотки всегда такие были, что пацаны падали, а девчонки зеленели от зависти. Чего захочу — Викуша покупает. Она умная была, на панель не ходила, по телефону работала и только с хорошо знакомыми клиентами, те и платили хорошо и подарки всякие носили Вике ну и мне, значит. Так что посылала я этих бабок и посылать буду, тоже мне моралистки выискалися.
— Расскажи про Алика.
— А что мне за это будет? — Ксения хитро прищурилась, совсем, как кошка, заметившая горшок со сметаной и теперь прикидывающая как до него добраться.
— Сто баксов.
— Двести.
— Идет. — Салаватов готов был и тысячей пожертвовать, лишь бы добраться до черноволосого ублюдка, осмелившегося поднять руку на Лару.
— Половина вперед!
Купюру Оксана сцапала с ловкостью опытного мздоимца, ей бы в цирке фокусы показывать — карьеру сделала бы. Однако, в цирк Ксению не тянуло. Ее вообще никуда никогда не тянуло, она привыкла жить, не задумываясь о дне грядущем. Да и зачем, если есть старшая сестра, которая заработает денег и на шмотки, и на косметику, и на взятки учителям, чтобы помягче отнеслись к «сироте».
— А чё, мы и были сиротами, папаша сбег, мамаша бухала без продыху, со мной только Вика и возилась. Как вспомню про тот дурдом — страшно становится. — Оксаночка помахала перед лицом ладошкой, демонстрируя собственную слабость и незащищенность. — Когда Вика мамашу в дурку отправила, стало чуть полегче. А потом и деньги появились, ну, про деньги я уже говорила, Викуша — молодец, нашла, как красотой своей воспользоваться. А Алик и Ларка твоя — скоты. Лара мою сеструху на иглу посадила, а Алик этим пользовался. Чё, думаешь, вру? Это Ларка Вике первый укол сделала, она и мне предлагала, да только я — не дура, сообразила, чем эта бодяга закончиться может. Вика Ларке в рот смотрела и молиться на нее готова была. Ах, художница, ах, гений, ах, красавица… Сука она, обыкновенная жадная, похотливая сука.
— Не говори так.
— А как? Сам, небось, не за красивые глаза и слова добрые Ларку порешил, раскопал, чем они занимаются.
— Может, я с самого начала знал?
— Угу, как же. — Оксана вышла и вернулась с тяжелой керамической пепельницей в руке. Курила она дорогие дамские сигареты, тонкие, длинные и совершенно несерьезные на вид.
— Будешь?
— У меня свои. — К этим дамским палочкам прикасаться боязно.
— Не знал ты ни хрена. — Сизое облачко дыма Оксана выпустила из ноздрей и довольно заржала, видя удивление гостя. — Ни хрена не знал. Лара часто хвасталась, какого мужика отхватила, дескать, богатый и тупой, пряниками кормит, не догадываясь, что пора за кнут хвататься. Вика ревновала…
— Вот как? — Тимур уже ничему не удивлялся. Выходит, тупой он, если думал, что женщину любить нужно, беречь, защищать. И продолжает думать, а, оказывается, нужно кричать, требовать, запирать на замок или что там раньше рыцари-деспоты творили?
— Угу. Любовь у нее была…
— Она что… эта…
— Ага. Эта. В смысле, лесбиянка. Не, вообще Викуша нормальная, но как Лару встретила, так будто умом тронулась, крышу снесло начисто.
— А Лара?
— Не знаю. — Оксана пожала пухлыме плечами. — Я ж свечу не держала, знаю подружками стали ни шагу друг без друга. Даже когда Лара «в жизнь» уходила…
— Куда?
— В жизнь. Ну, она так выражалась, что, по типу, там у нее нормальная жизнь, где она художница, красавица, дама и все такое прочее, а тут, значит, не жизнь, а подполье. Так вот, она даже оттудова Вике звонила. Ну, сеструха и висела часами на телефоне, со своей ненаглядной Ларой балакая. — Оксана выдохнула облако дыма и, поправив юбку, которая совсем уж неприлично задралась, продолжила. — Особенно в последнее время, ну, перед тем как ты ее кончил, они с сеструхой вааще скорешились, Вика вроде говорила, что Ларочку бросили и предали, теперь она поймет, увидит, ну и дальше по списку. Короче, бред очередной.