Оглянулась налево, и горячая жадная волна ударила с новой силой.
Что за ерунда?!
Непонимающе уставилась в темноватый обшарпанный коридор и через пару минут увидела подрагивающую тень фигуры, приклеившейся за стенным выступом.
Кто здесь?
Фигура, поняв, что ее заметили, вдруг резко вышла на свет и двинулась в моем направлении.
Растрепанная борода мелькнула в тени от яркой лампочки светильника и прошлась зловещей тенью по стене. Ещё раз взглянула на тощего, похожего на пугало, мужичонка с горящими глазами и закрылась всеми ментальными силами, на которые была способна. Источник нарушения спокойствия опознан, как сказали бы в моих любимых фэнтези-фильмах.
Ну конечно! Это же Родственник Христа или, в миру, пациент по имени Иван.
Глаза Ивана, пересекающего коридор, — надо поинтересоваться у заведующего, почему пациенту разрешены такие вольности, — при встрече с моим взглядом заблестели пуще прежнего, и он тут же, не теряя времени, понесся по волнам безумия.
Ментальные силы оказались слабыми. Горячие волны желания тонкими обжигающими уколами пробивались сквозь защиту, словно это был лист бумаги и вонзались прямо в мозг. Растрепанная борода вдруг приобрела волнительные нотки небрежного шарма, а сам Иван притягивал взгляд и тревожил сердце в своем вожделении.
Изо всех сил закутавшись в старые воспоминания и размышления, я попыталась отгородиться от навязанного мне желания.
Дом, тетя, огород… Горячие иголки впиваются прямо в мозг. Не то…
Тетя сидит за столом… На весь дом стоит аромат ванили, а на столе целая горка румяных кренделей… Иголки становятся горячее, хотя, казалось бы, это уже невозможно. Не то.
А если вспомнить первую или вторую любовь?
Вот одногруппник. Светлые волосы, модная стрижка, блеск в синих глазах. Вечеринка. Темно, только одиночные огоньки подсветки и сосредоточенное лицо, уткнувшееся в гитарные струны.
Горячие иголки охладились и давление, которое, казалось, вот-вот сплющит голову, ослабло. Сработало! Ура!
Расплескавшееся вокруг вожделение, способное вызвать передозировку вплоть до рвотного рефлекса, вытеснено за пределы чувствительности и до меня долетали лишь его слабые отголоски. Так-то лучше! Нет, не лучше! Совсем другое дело!
Теперь понятно, как справляться с потоком чужих эмоций!
— Вы прелесть! — прервал мое размышление Родственник Христа.
Сделав самое серьезное выражение лица, на которое была способна, я собиралась пройти мимо, но мужичонка оказался не промах и сдаваться не собирался:
— Разрешите за вами поухаживать! — резко подскочил и гротескно протянув руку, то ли приглашая на танец, то ли помогая выйти из автобуса.
Катастрофа случилась внезапно. Как и все, что происходит в этой лечебнице, — со злостью, уже позже, думала я.
Когда аккуратно огибала Ивана слева, прикидывая, какие назначения требовать у заведующего для этого артиста, — иначе, чем «представлением» сие действо, назвать не могла, — он грохнулся на колени и схватился за мой каблук.
Почва уплыла из-под ног и, нелепо взмахнув руками, я едва не грохнулась всеми пятьюдесятью килограммами веса прямо на незадачливого воздыхателя.
Когда, казалось, ничто не может спасти от нелепого фиаско, пол вдруг снова покачнулся, а я вернулась в прежнюю устойчивую позицию.
Положение спас Егор, удачно проходивший мимо. Правой рукой он подхватил меня, а левую, сжатую в кулак сунул под нос Ивану.
Иван, хоть и псих, но намек понял однозначно и, заверещав, что он тут ни при чем и я сама чуть не грохнулась от его красоты на пол, шустро удалился прочь. Через мгновение ни одного отголоска его похабных мыслей не было в моей голове, даже закрываться не пришлось. Сам Иван исчез с поля зрения еще быстрее.
Да уж, нечего сказать, хорошо начинается рабочий день!
— Разрешите пригласить вас на чай, — улыбнулся Егор, и глядя на мое растерянное выражение лица, добавил. — Посидим в конце смены в ординаторской. У меня для вас кое-что есть.
Выглядел сегодня он сосредоточенным, почти не растерянным, как в прошлую нашу встречу. Пробежалась взглядом по волосам. Вчера мне они показалось, были длиннее и темнее. Может, стрижку сделал? Или мне показалось?
— С радостью! — быстро согласилась я, радуясь, что до меня не долетают никакие его эмоции. Приятно посидеть с человеком и не погружаться в его беды или безумие. — Спасибо! Первый раз со мной такое.