— Не стоит благодарности! — улыбнулась в ответ медсестра. А в пространство разве что искры не вышибало. — Вы ведь новенькая?
— Да, мне Ян Игнатьевич сказал вчера про ключ, — извиняющимся тоном выдохнула я, и раздражение вокруг немного убавилось. — Я обязательно его заберу.
Медсестра еще раз улыбнулась, и мы разошлись по своим делам. Мне все еще хотелось поговорить с персоналом больницы, а заодно найти электрика. В конце концов, наблюдение нужно довести до конца, какой бы результат меня ни ждал.
Но сначала обход. И я решительным шагом направилась к посту медицинской сестры за карточками.
— Вы сегодня во вторую смену? — улыбнулась и неловко завела смолток светловолосая пожилая медсестра, из бейджика которой следовало, что зовут ее Анна.
— Да, — подтвердила я и не удержалась, чтобы не посетовать: — Как добираться домой после смены буду, не представляю. Надеюсь, не придется вызывать такси.
— В час пятнадцать последний поезд метро.
— Спасибо! Тогда паника отменяется, до этого времени я точно успею завершить работу.
— Первое дежурство, знаю, это волнительно! — медсестра снова улыбнулась, а я вспомнила, что не закончила наблюдение за эмоциональным полем собеседников и сосредоточилась на пространстве вокруг нас.
Пространство было спокойное и доброжелательное. Никаких отрицательных эмоций. Удивительно даже!
Еще раз улыбнувшись, я взяла картонные папки, в которых лежали карточки, и направилась в палаты к пациентам.
Палата встретила тишиной. Но тишина и спокойствие были обманчивы. В воздухи носились мириады мыслей, обрывков фраз, сливаясь одна в одну и дальше, в поток сознания.
Нет, я в таких условиях работать не могу! Я еле удержалась, чтобы не прислониться к стенке и закрыть глаза, лишь бы унять обрушившийся на меня шквал бреда.
Вот интересно, насколько этично прописать лечение за спиной заведующего? Хоть немного. Понятно, что медсестры донесут. Или пойти на хитрость?
Уткнувшись взглядом в растрепанную бороденку больничного ловеласа, сидевшего за кривым палатным столиком тише воды ниже травы, я прокрутила возможный план.
Например, отправить передачу в палату из Зеленой страны. И в напитки добавить чего-нибудь "вкусного". Например, аминазина. Совсем чуть-чуть.
— Улыбка вам идет, Василина Андреевна, — басовитый голос Волшебника прервал размышления.
— Спасибо! — надо быть сдержаннее, досадуя про себя, откликнулась я на комплимент и быстро перевела тему. — Ну, что, с кого начинаем обход?
— А что его начинать? — буркнул в ответ Вася, как мне подсказал поток сознания, витавший в воздухе.
Полчаса спустя я вышла из палаты и направилась в ординаторскую. Хоть Ян Игнатьевич халтурно относится к ведению документации, для меня его подход примером служить не может. Документировать нужно почти все. И пусть заведующий думает, что хочет!
А еще нужно проверить, осталось ли печенье в закромах серванта. Чтобы избежать неловкой ситуации в чаепитии с Егором.
Глава 15. О странных происшествиях и приятном чаепитии
Едва я заполнила последнюю карточку, даже сервант проверить не успела, как, тихонько пискнув, дверь в ординаторскую открылась (я уже начала привыкать: если не стучат, значит, коллега пожаловал) и в комнату, поддерживаемая рукой в белом рукаве, вплыла сначала коробка с картинкой шоколадного химического торта, на верху которой лежала коробка поменьше с нарисованной чашкой чая, а потом показалась лохматая голова Егора.
— Добрый вечер, — еще раз поздоровался он и встал у порога, оглядываясь по сторонам, в поиске, куда бы переложить коробки.
Я вскочила слишком быстро, и раздосадовано вздохнула, опять мне спешка мешает. Надо медленно, не спеша. Незаметно выдохнув и замедлив движения, я убрала истории болезни на диван и освободила место на журнальном столике. Вот, совсем другое дело. Нечего показывать собственную неловкость.
— Да, здесь будет в самый раз! — Егор бодро, по-свойски направился к журнальному столику и сгрузил на него коробки. — Посуда, я помню, здесь тоже есть.
Я мило улыбнулась и кивнула на блестящий, покрытый лаком а-ля шестидесятые, сервант.
— Тарелки, чашки…
— Да! — кивнул Егор, мягко улыбнувшись. Дверцы серванта жалобно заскрипели. Егор зашуршал пакетами и коробками, вытаскивая две более приличные на вид чашки и тарелки. — А вот ножи здесь, одно название. Не режут вообще. Но на торт их остроты, — Егор нажал кончиком пальца на лезвие и задумчиво произнес, — должно хватить.
— Может, заточить лучше?
— Нельзя, Ян Игнатьевич и так требует, чтобы в отделении не было колюще — режущих предметов.