Охранница метро, вспомнила я и, снова закрыв глаза, попыталась унять внутреннюю дрожь.
— Отойдите! Отойдите! Ей нужен воздух! — раздался шамкающий командный голос. — И таблеточка у меня есть.
Заскрежетала молния сумки или кармана, зашуршала разрываемая упаковка, и у меня перед глазами оказалась еще одна таблетка. Теперь я ее даже смогла разглядеть. Но опознать название все равно не получилось.
— Вот, от высокого давления, — продолжал приговаривать шамкающий голос, не оставляя надежды скормить мне медикамент.
— Какое поднялось? — возмутилась первая помощница. — Наоборот, упало! — наступила минутная тишина, и я поняла, что если сейчас не выберусь из-под опеки этих небезразличных гражданок, то ничем хорошим наш междусобойчик не закончится.
— Мне нехорошо…. Это сейчас пройдет…
— Давайте-ка, я выведу вас на воздух. Может, вы недавно бокал вина выпили? — синяя куртка приблизилась, и до меня долетел запах пота с примесью духов.
Я судорожно закачала головой. Только этого не хватало. Выгонит из метро, и как мне домой добираться в такое время?
— Нет, все в порядке, — убирая дрожь из голоса, выдохнула я. — Смена тяжелая на работе, переутомилась.
Охранницу мое объяснение не устроило, и она продолжала подозрительно изучать мое лицо.
— Я в лечебнице здесь, неподалеку работаю. Со смены домой еду, — силы постепенно возвращались, и, опираясь на стену, я встала и даже, как мне показалось, держалась уверенно, не качаясь, как осинка на ветру.
Охранница еще раз посмотрела мне в глаза и, лениво пожав плечами, направилась в сторону, а я порадовавшись, что так легко отделалась.
Ну все, больше никаких отлыниваний от терапии! Доктор Василина Андреевна тоже человек и нуждается в психиатрической помощи, вздохнула я про себя. И затягивать с ней не стоит. Хорошо, что сейчас все обошлось.
Я еще раз окинула взглядом платформу, рельсы, тоннель и вообще всю станцию. Все было на своих местах. Ни раскрошенных в пыль мраморных плит, ни вздыбившихся рельс, ни воды с песком. И тем более, маняще-черной трещины, расколовшей плоскость станции пополам.
Прошло минут десять, и я, построив план, решающий сразу несколько этических проблем, возникших с первого дня моей работы, уверенно прошагала к платформе и остановилась, не доходя до желтой линии. Из тоннеля лился золотистый свет фар, поезд был близко.
Глава 18. О том, что выговориться полезно, даже если слушатель, свой собственный глюк
— Явилась! Наконец-то! — едва я закрыла входную дверь, как Василий, про которого я и думать забыла, пользуясь своей независимостью от гравитации, бросился мне под руки. — Я весь переволновался!
Я хмуро смотрела на тень, суетящуюся перед моим носом, и, мысленно послав по известному адресу Маланью Степановну, которая обязательно выйдет, задержись я в коридоре на лишнюю минуту, не раздеваясь, прислонилась к стене и уставилась в одну точку. Моя жизнь вышла из-под контроля. План, казавшийся блистательным еще совсем недавно, рассыпался, как карточный домик.
Вот я — психиатр без пяти минут. И у меня глюки. А сегодня еще и апокалипсического характера.
— Василина, ты чего?
Мохнатая тень снова промчалась перед глазами, крутанулась на сто восемьдесят градусов и сочувственно заглянула в глаза.
Ужас пробрал до глубины души. И холод. Казалось, бездна заглянула в душу. Слезы покатились из глаз и, всхлипывая, я сползла на пол, прямо в своем любимом кардигане.
— Ты чего? Что случилось?
Пушистый хвост, точнее, его тень снова мелькнула рядом.
— Не молчи! — призрак вдруг выгнул спинку дугой, задрал хвост столбом, а потом свернулся клубком у меня на коленях и замурчал.
Машинально махнула рукой, словно собиралась погладить, но рука прошла сквозь воздух без малейшего сопротивления и я, не сдерживаясь, зарыдала навзрыд.
Но звук мурчания не удалось перешибить ни рыданиям, ни сварливому голосу Маланьи Степановны, предсказуемо высунувшейся из своей комнаты.
Мурчание затихло. Тень спрыгнула с моих коленей и метнулась в сторону старухи. Круговые движения, взмах хвостом. Маланья Степановна продолжала сурово смотреть, хмуря брови и сведя губы в тонкую ниточку, а потом внезапно раздался странный чавкающий звук и, не веря своим глазам, я уставилась в спину старой каракатице. Хлопнула дверь. Еще пара минут тишины. Скрип постели, и почти сразу зычный храп эхом зашелся в стенах квартиры.
— Готово! — Василий призывно мотнул хвостом и, снова наводя мурашки, заглянул в глаза. — Я свою часть работы выполнил, мррр!