— Булыжники вижу.
Я присмотрелась. Камни в мираже — как назвать это явление иначе, не придумала, — ровно подточенные с краев и сверху, плотно прилегали друг к другу.
— Это ведь булыжная мостовая? — я взглянула в сверкнувшие желтизной глаза призрака. До чего яркие. Почти как лунный свет, перепугавший меня в лечебнице. И отвлекшись от главной темы вылазки на улицу, засмотрелась на сгусток тумана и энергии над головой.
Как настоящий! Голова, хвост, туловище — вязкие. Схвати в руки — прольются между пальцев. Еще немного, и я поверю в реальность происходящего.
— Поверишь, поверишь, — довольным тоном муркнул кот!
Опять не держу рот на замке. Что в уме, то и на языке. Как у алкаша какого-нибудь! Снова захотелось психануть, послать все на много непечатных букв и пойти куда глаза глядят. Но пойдешь тут, от себя не убежишь все равно.
— Смотри внимательно, что еще ты видишь?
Воздух колебался, словно рядом, вне поля зрения полыхал огненный смерч, прорывающийся остатками жара вот сюда, в тень от яблони. Отдельные волны закручивались в вихры, еще сильнее прочерчивая границу между твердой почвой «здесь» и зыбким пространством «там».
— А теперь сделай шаг, — муркнул в ухо пушистый провокатор. И поспешно добавил: — Только осторожно.
Поднесла ногу к миражу, как я назвала про себя это явление, и собиралась уже перевести на нее весь свой вес, как резкий вопль заставил отшатнуться:
— Осторррожно! Просил же!
«Что он себе позволяет!» — на мгновение искрой полыхнуло негодование. Тапок, покачнувшись на ноге и не встретив ожидаемого препятствия в виде тротуарной плитки, рухнул вниз, увлекая меня за собой.
Отпрыгнуть в сторону я успела. А вот удержаться на ногах и поймать предмет гардероба, упавший непонятно куда, не удалось.
— Ну ничего себе! — прошептала я, падая на траву и растерянно созерцая босую ногу.
— Я же говорил! — как пластинка повторял кот. — Слушались бы люди котов почаще, меньше тумаков на голову сыпалось бы.
— Ты мой тапок видишь? — прервала я возмущенный «мяу».
— Нет больше твоего тапка, провалился сквозь землю!
Недобрым, как мне казалось, взглядом я посмотрела на Василия.
— Не мог он провалиться сквозь землю.
— Но здесь его ведь тоже нет, — в логике призраку не откажешь. Я еще раз осмотрелась по сторонам. Ничего. Даже намека на злосчастный тапок не было. Он и в самом деле провалился сквозь землю.
— Рассказывай! — выдохнула я и повернулась к сгустку тумана переминавшегося с лапы на лапу. Вот же нетерпеливое создание.
— Это межпространственный тоннель. Здорово облегчает нашим жизнь!
После первой фразы сразу хотелось спросить, какого лешего сей тоннель здесь появился и какими законами физики его можно описать. Но второе предложение вызвало взрыв эмоций, отодвинувший на потом все остальные вопросы.
— Нашим?
— Ну да. Видят его не все, сама же заметила.
— То есть «наши» — это видящие тоннель?
— Примерно так, — Василию надоело топтаться на месте и он, вытянув передние лапы и выгнув спинку, потянулся.
— Конкретнее… — как щипцами приходится вытягивать каждое слово. Вот валерьянку ему тоже так наливать буду. С десятой, нет, двадцатой просьбы.
— Вампиры, например…
— Я знала, я знала, «Сумерки» основаны на реальных событиях!
Но Василий шутки не оценил и, поджав усы, продолжил:
— Демоны… — самые опасные, прошу запомнить. Для тебя.
— Ты меня разыгрываешь? Ведь разыгрываешь!
— Некроманты…
Я взглянула вверх и поймала взгляд, слишком печальный, чтобы продолжать шутить. Наоборот, голова вдруг закружилась и захотелось грохнуться в обморок прямо здесь, рядом с поганым миражом, сожравшим мой тапок, и придти в себя в более привычной обстановке. Но обморок, пока призрак готов отвечать, — слишком большая роскошь.
— Сам ты кто?
— Я? — удивился Василий. И буднично, со скукой в голосе муркнул в ответ. — Кот я, не видишь что ли?
— Не скажи! Кот — это который по траве вон гуляет, — и я перевела взгляд на вылизывающегося неподалеку рыжего дворового кошака. — Ты так не умеешь.
— А, ты про это… — махнул лапкой Василий. — Когда-то я тоже так гулял. А сейчас вот другие времена настали. Более спокойные, размер-р-ренные, — и замолчал. Только языки пламени продолжали трепетать в глазницах.
Видела, видела я похожий отблеск. И не раз. Наскоро вспомнить, в чьих глазах полыхало вот такое же пламя, не получилось, и я снова выжидательно посмотрела вверх. Но Василий продолжал молчать.