У всех коты, как коты, а у меня сыщик! Вот невезение! Еще хуже, чем Маланья Степановна! Сует свой туманный нос, куда не просят.
— Василий, ты обещал рассказать про некромантов. Ввести в курс дела, — перевела я разговор на менее щекотливую тему.
Кот потянулся, символически, не касаясь лапами стены, подрал обои рядом со столом и снова взлетел под потолок.
— С чего начать?
— С тоннелей. Что это такое? Как образуются?
— Некромант ставит смертельную метку на человеке, когда приходит пора уйти тому в царство мертвых и, если человек спокойно ждет свою судьбу, то пространство, где он ходит до смерти прочерчивается тоннелем.
— Ого! Обалдеть! — решила я не скрывать эмоций. — Почему?
— После нанесения метки, живое становится мертвым и уже не принадлежит этому миру. Сердце еще бьется, мозг генерирует импульсы, но человек с точки зрения мироздания — труп.
Я пыталась осознать новое знание.
— Метку видят все некроманты или только тот, кто поставил?
— Все, конечно.
— А если человек не хочет умирать, тоннель не появляется?
— Нет. И душа его не упокоивается. Остается бродить среди нас.
— Много таких?
— Предостаточно.
— Долго они скитаются?
— Пока демон не выловит и не депортирует в свои владения.
Забыв пить чай, я пыталась осмыслить информацию. Было сложно. Но не сравнить с теми временами, когда я считала себя ненормальной. Теперь хоть можно успокоиться: это не я, это мир сошел с ума!
— То есть, души, которые я видела — это именно такие Скитальцы?
Кот только кивнул в ответ.
— Много же скитальцев, — вздохнула я, вспомнив сколько их было на кладбище, в университетской анатомичке…. Университетская анатомичка! Петрович! Холодок неприятного предчувствия пробежал по спине.
Кот только мотнул хвостом и снова сделал вид, что улегся подремать.
— Василий, кажется я напортачила.
Кот опустил голову и желтый свет, пронзая меня насквозь полился в глаза.
— Некроманты ведь тоже могут упокоить Скитальца?
— Не все. Только Ликвидаторы. Это особая каста. Им можно все. Почти.
— И они никого не боятся?
— Почему же? — Василий мотнув хвостом принялся вылизывать лапу. — Есть на них управа.
Я вопросительно подняла брови.
— Демоны. И Совет. Как ты напортачила? Так и не сказала.
Я задумалась. Стоит ли давать против себя козырь Василию или поостеречься? Или я ничего страшного не совершила?
— Ты обязан будешь донести?
— Я кот и сам принимаю решения, — муркнул Василий и, глядя на меня сверху вниз, уточнил. — Никому я ничего не обязан. Так, что там у тебя случилось?
Признаваться было страшно. Буду потом всю жизнь работать открывалкой и наливалкой валерьянки… Ну уж нет… Время признаний не подошло.
— Не могу сказать. Не время, — закачала я головой.
— Не время, так не время, — неожиданно легко согласился Василий и снова скрутился клубком. На этот раз в самом дальнем углу.
— Василий, — немного подумав, решила я зайти с другой стороны. — Кого мне опасаться, если я совершила нечто нехорошее. — И поспешно добавила. — По незнанию.
— Нуууу, Совет тебя здесь не достанет. Если только не пошлет гонцов. Будем считать, что не пошлет.
— Почему?
— Против гонцов нет защиты. Но редко их зовут. В исключительных случаях.
Час от часу не легче…
— Кого ещё?
— Демонов! Но с ними проще.
Я вопросительно подняла глаза на клубок тумана.
— Почему?
— У них почти всегда есть слабость. И их можно узнать среди других людей.
— Какая слабость? Как узнать?
— По глазам. А слабость… У всех разная, нужно присматриваться к каждому экземпляру отдельно. И резко добавил, — чур меня в это не втягивать! Я демонов за сто верст обхожу с тех самых пор, как на моего прапрапрадедушку один такой демон-идиот наложил проклятие и сделал из него, для потехи, кота-некроманта. Единственного в своем роде.
Мне показалось воздух стал гуще и наэлектризованнее. А Василий вскочил и яростно замотал хвостом. Похоже, передаваемому из поколения в поколение дару он не рад.
— То есть твоих предков даром наградил демон….
Но Василий меня прервал на полуслове.
— Не наградил, а наказал! И это не дар! Это проклятье!
Я молча ждала продолжения.
— После того, как проклятье в тебе проснулось, ты перестаешь быть собой! Ты бесконечно слышишь чужие эмоции. А некоторые, особо невезучие некроманты и мысли читать умеют, и прошлое с будущим видят. Повезло только тем, кому дар внушения достался. Хоть денег заработать можно. У остальных не жизнь, а существование!
— У меня уже стало получаться закрыться от чужих эмоций.