— Скорее, скорее, нам нужно успеть, нужно успеть! — экспрессивно жестикулируя, торопил близнецов, вяло плетущихся в хвосте группы, Волшебник.
Близнецы синхронно пробурчали под нос ругательства, но шаг ускорили.
Остановившись на пороге, я скосила глаза: куда они так дружно идут? Завтрак окончился, таблетки еще не выдавали. К медсестре на пост, за лекарствами…
Но дружная компания прошагала мимо и остановилась только под дверью Яна Игнатьевича. Ну, конечно, они хотят помочь некой даме, по их мнению, сошедшей с ума… Я силилась вспомнить имя пациентки взволновавшей целую палату…
Вспомнить имя так и не получилось и, махнув рукой, захлопнула дверь в ординаторскую и отгородилась от всего мира. Хотелось две прямо противоположные вещи: утонуть в мягком красном кресле и прямо сейчас спуститься вниз, в лабораторию.
А еще, терпению, подходил конец, хотелось поскорее покончить с непонятками в отделении, забыть о них и заняться своими делами.
Но здравый смысл подсказывал, слишком много я хочу. Забыть про больничные дела не получится. Идти утром в лабораторию, когда там кипит работа, тоже не надо.
Самое затишное время, когда никто не перебьет и не отвлечет — послеобеденное. Намереваясь его дождаться, я открыла журнал, валявшийся на столике и погрузилась в новости медицины в целом и психиатрии в частности.
Едва стрелка часов отмерила три пополудни, как я уже стояла перед дверью в лабораторию и набиралась решимости перед тем, как постучать.
Глухие удары эхом разнеслись по вымершему коридору. Ответом мне была тишина. Хоть я и знала этот закуток, но еще раз бросила взгляд по сторонам. Тусклый свет из немытых окон сюда не долетал. От лампочки тоже было мало проку и освещала она скорее потолок, чем огромное пространство внизу. И пол весь пошарпанный, с ободравшимся линолеумом. Интересно, люди здесь вообще бывают? Да, что там люди… Мокрую тряпку этот пол когда-нибудь видел? Я присмотрелась: судя по песку, скрипящему под ногами, очень давно.
Снова подняла руку для стука и сама того не осознавая дернула за ручку. Дверь заскрипела, провалилась внутрь и на пол коридора упал тусклый серый свет лаборатории.
Прошмыгнув в открытую дверь, я поскорее захлопнула ее за собой. И только потом запоздалая мысль озарила мои мозги: находиться в отсутствие лаборанта в его лаборатории, особенно без приглашения, как минимум неприлично.
Но я уже здесь и уходить, не дождавшись Егора не хотелось. Тем более, какие могут быть секреты в обычной больничной лаборатории? И ничего ценного, кроме реактивов здесь нет. Да и реактивы там… слезы одни, а не реактивы!
Заглушив совесть и здравый смысл, я с любопытством глядя по сторонам прошлась по первой части лаборатории, представлявшей собой продолговатую комнату, заставленную оборудованием.
Ничего интересного. Одни центрифуги, — наверняка часть из них сломана, — вытяжной шкаф, слишком чистый, нерабочий. Термостата целых три, несколько медицинских шкафов и стол. И большая, из металлических пластин, вентиляционная шахта под потолком. Скукотища.
И дверной проем по центру стены справа. Лениво подошла и чуть толкнула дверь в смежную комнату. С неожиданно громким скрипом дверь отворилась и я бросила взгляд в соседнее помещение, где лаборант вел основную деятельность, — громадный, покрытый пятнами вытяжной шкаф, явное тому свидетельство, — и убедившись, что и там никого нет, направилась к выходу, пока не застукали. Вот неловкость-то будет.
Но, вместо того, чтобы повернуть к двери, как решила секунду назад, прошла еще на пару шагов вперед. За вытяжным шкафом, сиротливо прислонившись к стене, стоял стол. Размером со школьную парту на двоих. Весь заставленный пробирками с кровью.
Широко раскрыв глаза, словно это видение и оно может растаять в любую секунду, стараясь ступать как можно тише, я приблизилась к пробиркам. За доли мгновения ничего не изменилось. Штативы, заполненные пробирками с оранжевыми колпачками продолжали стоять, где и стояли. Я провела рукой по оранжевым крышечкам. В ладонь потекло тепло.
«Как интересна жизнь некроманта!» — фыркнула я про себя. Открутила крышечку. Ладонь обдало жаром. Кровь… Это действительно кровь.
Никакая биохимия не требует столько крови. А более серьезные исследования здесь не проводятся. Так все-таки, зачем Егору столько крови?
Я бросила оценивающий взгляд вокруг. Холодильник. Еще один стол с микроскопом. Рядом на салфетке, ровно по центру, с согнутыми дужками примостились очки.