- Я хочу, чтобы магазин процветал! Хотя, признаться, иногда я скучаю по Милану, по его безумному ритму, по празднику... - Она вздохнула - Трудно отвыкать. Знаешь, думаю, если я буду летать туда по делам раза два в год, мне этого будет достаточно. А ты разве не скучаешь здесь? По новым людям, новым впечатлениям?
- Немного. - Джош в последнее время был так занят обустройством своей и ее жизни, что просто не думал об этом. - Но мы вполне могли бы планировать так, чтобы мои дела совпадали с твоими.
- Прекрасно! - Джош остановил машину у "Претензии", и она поцеловала его. - Хорошо, правда? Очень хорошо!
- Ага. - Он притянул ее к себе. - Очень хорошо.
"Требуется только одно, - подумала Марго, - продолжать в том же духе!"
- Назад я возьму такси. - Она снова его поцеловала, чтобы он не успел возразить. - Правда, возьму. Вернусь часам к семи, и ты тоже не задерживайся. Давай устроим сногсшибательный ужин! С шампанским.
- Думаю, это можно устроить.
- У тебя получится что угодно!
Она вышла из машины, но он успел ухватить ее за руку.
- Я действительно люблю тебя, Марго.
- Знаю. - И она ослепительно улыбнулась ему.
20
Как приятно провести день в собственном магазине, среди собственных вещей, к тому же пожиная плоды первого успешного приема, ею же самой устроенного! Об этом сообщила Марго матери, когда Энн заехала днем, привезя с собой коробку ее любимого шоколадного печенья.
- Просто не верится, что все это получилось! - воскликнула Марго, с удовольствием откусывая печенье. - Весь день идут покупатели. Это у меня первая передышка с самого утра. Знаешь, мам, теперь я действительно поверила, что у меня свое дело! То есть поверить в это мне хотелось с самого начала, и, когда первый день прошел так удачно, я почти поверила... - Она прикрыла глаза и запихнула в рот остаток печенья. - А в субботу вечером поверила окончательно!
- Ты хорошо поработала. - Энн отхлебнула чай, который вскипятила себе в кухоньке наверху. И хотя ее удивило то, что Марго предпочла шампанское шампанское днем! - она не стала делать дочери замечание. - Все эти годы...
- Все эти годы я пускала по ветру свою жизнь, силы и деньги! - пожала плечами Марго. - Опять история про стрекозу и муравья, да, мама?
Энн невольно улыбнулась.
- Ты никогда к этой басне не прислушивалась и запасов на зиму не делала. По крайней мере, мне так казалось. - Она подошла к двери и заглянула в изысканно обставленную спальню. - Но, похоже, ты все-таки стала делать запасы.
- Нет, это совсем другое. Необходимость - мать изобретений. А может, мною двигало отчаяние? - Марго подумала, что если она решила быть честной во всем, то почему бы не начать прямо сейчас? - Признаться, я не рассчитывала, что все так получится. Наверное, и не хотела...
Энн обернулась и посмотрела на дочь, сидевшую в белоснежном кресле с алыми подушками. "Взгляд у нее стал мягче, - подумала она. - И лицо спокойнее. Как странно, что сама Марго, которая всегда так пристально изучала собственную внешность, этого, кажется, не замечает!"
- Значит, не хотела... - сказала наконец Энн. - А что теперь?
- Теперь я хочу, чтобы все было именно так. Нет, не правильно! - Она взяла еще одно печенье. - Я хочу, чтобы было еще лучше! Чтобы "Претензия" стала расширяться. Через год-два я собираюсь открыть филиал в Кармеле. А потом - кто знает? - элегантный магазинчик в Сан-Франциско, сувенирная лавочка в Лос-Анджелесе.
- Ты неисправимая мечтательница, Марго!
- Наверное. И меня все время тянет на новые места. - Она откинула волосы со лба и улыбнулась чуть грустно. - Боюсь, что я осталась прежней Марго.
- Нет, ты уже не прежняя Марго. - Энн подошла к дочери и обняла ее. Но все-таки, конечно, что-то есть от той маленькой девочки, которой ты была когда-то. И откуда это в тебе? - пробормотала она. - Твой дед ловил рыбу. Твоя бабка мыла полы и стирала белье. - Энн взяла руку Марго в свою - узкая ладонь, тонкие пальцы, унизанные кольцами. - Рука моей матери была в два раза больше твоей. Большая, сильная, умелая. Как моя.
Она заметила, как удивилась Марго, и поняла, что впервые мать так легко заговорила о людях, о которых обычно не упоминала. "Наверное, я была эгоисткой, - подумала Энн. - Не вспоминала о них, чтобы не тосковать".
Сколько же она наделала ошибок! А ведь это ее единственное дитя... Как это ни трудно, но ошибки рано или поздно надо исправлять.
- Мою мать звали Маргарет. - Она откашлялась. - Кажется, я не говорила тебе об этом. Она умерла через несколько месяцев после моего отъезда из Ирландии. И я чувствовала себя виноватой, потому что меня не оказалось рядом с ней, когда ей было плохо. Я даже не могла приехать попрощаться с ней! Наверное, поэтому я не рассказывала о ней ни тебе, ни кому-нибудь другому... Но, думаю, ей было бы грустно об этом узнать.
- Мне очень жаль, мам, - больше Марго ничего не могла сказать. Очень.
- Мне тоже. Ведь она так любила тебя маленькую!
- А какая... - Марго запнулась: она боялась задавать вопросы, боялась, что снова не получит на них ответа.
- Какая она была? - Энн тихо улыбнулась. - Когда ты была маленькая, ты спрашивала меня о таких вещах постоянно. А потом перестала спрашивать, потому что я на эти вопросы не отвечала... А надо было отвечать!
Она отвернулась к окну, выходившему на запруженную машинами улочку. Грех ее был в трусости и в чрезмерной заботе о себе! И если искупить его можно, только вытерпев боль воспоминаний, что ж, это не так уж и много.
- Я не делала этого раньше, потому что запретила себе оглядываться назад. - Энн обернулась и подошла к дочери. - Потому что считала, что главное - воспитать тебя, а не рассказывать тебе о людях, которых больше нет. А ведь, наверное, воспитание в том и состоит...
Марго мягко коснулась ее руки.
- Так какая же она была?
- Она была хорошей женщиной, Марго. Трудолюбивой, но не трудной. Любила петь и всегда напевала за работой. Она любила цветы и выращивала их. Еще она научила нас любить свой дом и гордиться им. Она с таким выражением лица ждала отца с моря... Только став взрослой, я поняла, что оно означает.
- А дед? Он каким был?
- Большой, с громким голосом. Обожал ругаться, и мама всегда ему за это выговаривала. - Энн улыбнулась своим воспоминаниям. - Он возвращался домой, пропахший рыбой, морем и табаком, и рассказывал нам всякие истории. Он был замечательным рассказчиком!