— Давай, Еленка, мойся, — напутствовала девушку травница. — Я тебе на вторую кровать постелю. Найдешь дорогу?
— Да…
— Вот и славно, я тоже отдыхать пойду. День выдался тяжелым. Доброй ночи.
— Спокойной ночи, — прошептала Женя и проворно нырнула за дверь ванной комнаты.
Сил у девушки хватило лишь только на то, чтобы дотащиться в одном полотенце до комнаты, отведенной радушной хозяйкой. В спальне было темно хоть глаз выколи. Женя поморщилась и с трудом нащупала свою постель. Девушка уже искренне жалела, что плотно прикрыла за собой крашеную дверь, но так было спокойнее. Где-то под тяжестью одеял мирно сопел Влад, нарушая тишину в комнате. Девушка на ощупь натянула на себя ночнушку, а мокрые волосы завернула в полотенце. У Жени даже не было сил подсушить волосы, и с тюрбаном на голове она обессилено повалилась на кровать. Как только сонная голова Евгении коснулась чистой наволочки, пахнущей летним лугом и медом, девушка моментально провалилась в сон.
Следующее утро не принесло должного облегчения для Жени. Девушка проснулась уже поздним утром с головной болью и ломотой во всех суставах. Сначала она даже не могла сообразить, где находится, но все воспоминания тут же навалились на нее, придавливая к матрацу всей своей тяжестью. Всю ночь она спала плохо, то и дело просыпалась и сонными глазами смотрела на соседнюю кровать — на ней метался в лихорадке Влад. Черноволосый стонал, дергался в огромном ворохе теплых одеял, а сгорбленная фигура старушки, освещенная тусклым красноватым светом ночника, отпаивала больного какими-то настойками с мерзким запахом. Травница монотонно шептала какую-то молитву над горячечной черноволосой головой, и девушка безуспешно пыталась уловить суть ее заговоров. Влад время от времени открывал свои мутные глаза, и Женя видела со своей кровати, что Черноволосый с огромной надеждой смотрел на помогающую ему старушку. Вскоре Влад затих, успокоился, и, кажется, уснул. Хозяйка тихо забрала полотенце с волос Жени и неслышно вышла из комнаты, притворяя за собой дверь. Девушка некоторое время пролежала под теплым одеялом, прислушиваясь к ровному глубокому дыханию Черноволосого.
Теперь уже утром, Женя не смогла даже припомнить, когда уснула, и было ли видение с шепчущей старушкой сном или явью, она так окончательно не поняла. Зато Влад лежал тихо под одеялом и, по всей видимости, спокойно спал. Его бледное лицо еще больше осунулось, под глазами залегли черные тени, скулы заострились, и Женя впервые и всерьез забеспокоилась о своем вынужденном спутнике. Девушка тут же решилась поговорить о здоровье Влада с хозяйкой гостеприимного домика. Да, и лежать в кровати без дела она не хотела, тем более тогда, когда ее желудок требовательно заурчал. Женя тихонько слезла с кровати и чтобы не разбудить Влада, прокралась к двери. Уже в коридоре девушка с удивлением обнаружила, что старушка уже давно была на ногах и деловито хлопотала по хозяйству. В ванной шумела стиральная машинка, на кухне кипел чайник, и звенела посуда. Евгения прошлепала прямо на кухню. Опрятно одетая и умытая, старушка не по годам бойко вертелась на кухне. На плите помимо чайника что-то варилось в кастрюле, распространяя дивный аромат жаркого.
— Уже проснулась, Еленочка! — добрым голосом проворковала хозяйка, словно я ей была родной внучкой, а не чужим человеком, нежданно и негаданно постучавшимся вчера в ее двери.
Жене до того стало неудобно, что скулы залила розовая краска смущения, но хозяйка будто ничего и не заметила. Она поставила на стол большой глиняный горшочек, под крышкой которого золотистой горкой лежали ароматные оладьи. Женя судорожно сглотнула и непроизвольно сделала шаг к столу.
— Присаживайся, милая, а то оладушки-то простынут, — добрая лучистая улыбка не сходила с морщинистого лица травницы. — Вот и медок, вареньице вишневое, чайку щас заварю покрепче! Кушай и не стесняйся, Еленочка!
— Спасибо вам…, - Евгения запнулась и только сейчас поняла, что не знает имени хозяйки.
— Мария Матвеевна, — подсказала старушка. — Зови меня бабушка Маша.
— Бабушка Маша, это вы вчера ночью были возле моего мужа? — робко спросила Женя и осторожно придвинула к себе вазочку с вареньем.
— Да, у него лихорадка началась. Покуда что минуло, — упокоила девушку травница таким уверенным тоном, что Женя более не посмела сомневаться в способностях хозяйки дома.