Евгения робко улыбнулась и поинтересовалась:
— А когда он придет в себя?
— Сегодня весь день и всю ночь он крепко проспит, а на завтра будет видно. Но вот когда кризиса ожидать, этого я не знаю, — безмятежно отозвалась старушка и улыбнулась. — Не переживай за своего милого, Еленочка, он сильный мужик и справится. Эх… Хорошая вы пара…
Следующий час провела Женя как в сказке. Словно она была в гостях у доброй старушки и сидела не на обычной кухне, а в деревянном срубе. Бабушка Маша более ни о чем не расспрашивала, и беседовала со своей гостьей на отвлеченные темы. После завтрака Евгения привела себя в порядок, умылась, почистила зубы, но последние слова травницы не давали покоя Жене — вопросов не уменьшилось, а наоборот — увеличилось вдвое. Она пропустила мимо ушей последнюю реплику хозяйки и ничего не ответила. Да, и что она могла ответить старухе, если по легенде они — муж и жена, и по идее должны быть хорошей парой. Возможно, старушка имела в виду совсем иное, и теперь Женя мучилась противоречиями. С одной стороны — она хотела напрямую спросить загадочную хозяйку, что означали ее слова, но конспирация просто не давала ей возможности признаться старушке, что они с Владом абсолютно чужие друг другу люди. В конце концов, Жене надоело мучить себя бесплодными размышлениями, и она попыталась отвлечься от гнетущих ее голову размышлений.
Всю грязную одежду беглецов, добросердечная женщина постирала еще ранним утром, чем вызвала огромное смущение у Евгении и робкий протест. Но что старушка насмешливо ответила, что стирала ведь машинка и если ее гостья хочет, то пусть идет в ванную и благодарит это чудо техники, а не лично ее. На смену мокрому, хозяйка выдала Жене кое-что из одежды своей молодой невестки, которая к слову была одной с ней комплекции и возраста. С огромным внутренним смущением девушка торопливо натянула на себя — абсолютно новое белье, узкие джинсы, трикотажную футболку с ярким принтом и носки. Хоть в доме было тепло, но Женю все еще немного морозило, а в ее теле все еще жила слабость.
Кроме стиральной машины в сельском домике травницы была и другая бытовая техника. Например, в гостиной на тумбочке стоял большой телевизор, хоть и не плазменный, но относительно новый. Старушка заботливо усадила гостью на диван, вручила пульт в руки и посоветовала просто отдохнуть. Женя с интересом посмотрела несколько фильмов, затем новости, в сюжете которых была показана до боли знакомая авария на трассе. Красивая журналистка увлекательно рассказывала заведомо обговоренную с Коршуновым ложь о событиях двухдневной давности. Затем были показаны их с Владом фотографии и объявление о розыске без вести пропавших особ. Далее дикторша слезно умоляла граждан не оставаться равнодушными и помочь розыску. На экране появились контактные телефоны, а внутри у Евгении, будто что-то заледенело, мешая дышать.
Женя отлично понимала, что все это происки Коршунова и в самой милиции у него давно все схвачено. Хорошо, что их добрая хозяйка не видит репортаж, ведь неизвестно, как она поступит в дальнейшем — поможет затаиться или кинется звонить по телефону. Ладно, может и не стоит бояться возможных действий хозяйки, но ведь сюжет может увидеть любой другой хуторянин. Женя даже не сомневалась, что об их присутствии в этом доме знала добрая половина этого богом забытого поселения. Девушка даже не сомневалась, что однозначно их кто-то да видел, и она была уверена, что скучную жизнь хуторян, появление ее в обнимку с раненным Владом, да и еще в таком виде, несколько расцветили их скучные будни. Все размышления девушки сводились к тому, что им с Владом необходимо была как можно скорее бежать из этого хутора и гостеприимного дом бабы Маши. Внезапное чувство загнанности охватило ее. Жене меньше всего хотелось куда-то бежать и прятаться от бандитов, и виною всему был — Влад! Жаль только, что она больше не могла на него злиться с прежней силой.
Тяжело вздохнув, Женя переключила канал и на большом экране запрыгали какие-то рисованные уродцы, в наше время гордо именуемые мультиками. Девушке стало откровенно скучно, подавленное настроение не давало сосредоточиться на событиях, разворачиваемых на экране. Евгения с досадой вновь переключила канал, и рыдание слезливой дамочки из мыльной оперы заполнили всю гостиную. Женя даже подскочила на диване и мигом убрала звук — вопли страдающего сердца могли разбудить даже Влада в дальней комнате. Вскоре девушка задремала под нудное "мыло", в сюжете которого она так и не разобралась. Усталость, словно ком, навалилась на истерзанное тело девушки, даря свободу от гнетущих размышлений, и Женя так и уснула на диване.