- Соболевская, - я встретилась глазами с деканом факультета. Лидия Владимировна была женщина властная и конкретная, поэтому мало кто мог с ней долго сосуществовать. Но студентов она защищала, несносные нарушители даже до проректора не доходили: все решалось за закрытыми дверями деканата. Главное, все живы оставались. - Ты почему не на лекции?
- А я у Галины Сергеевны еще на той неделе отпросилась, - пришлось пускать в ход самую нелепую отмазку, какую используют студенты.
- В больницу ездила? - стоило признать, что наша декан отличалась умом и сообразительностью. Я кивнула, а она покачала головой. - Если на дорогах пробки, так и скажи. Еще никто от этого не умирал. Справку из больницы я жду завтра, - она направилась дальше по коридору, а я топнула ногой от досады. Дурацкая любовь привирать до добра не доведет.
Я открыла дверь аудитории. Если бы я вовремя вспомнила, что пару минут назад подслушивала чужой разговор, столь нелепой ситуации не случилось. Но... я стояла в дверях перед двумя парнями, разговор которых оборвался на фразе: «Хорошо, что она с мамкой ничем не делится». Как же мне не повезло, когда я узнала обоих: Даня Туманов и Андрей Мельниченко. Именно в этот момент мне захотелось заползти под парту, чтобы никто никогда меня не нашел, или того лучше, провалиться под землю.
Даня, этакий принц всея факультета, восседал за преподавательским столом напротив Андрея. За три недели учебы я поняла, что он никогда не шел на поводу у администрации, что касалось его внешнего вида. В толстовке, драных джинсах и кедах он сильно напоминал мне мальчиша-плохиша. Отросшая челка была уже не так популярна среди молодежи, но ему определенно шла. Кэт рассказывала мне, что у него еще и левая рука от плеча до локтя забита тату. Сплетник пожелал остаться неизвестным.
Андрей в отличие от своего друга на статус королевской особы не претендовал, но как по мне был гораздо симпатичнее. Лицо у него было добрее, а родинки, рассыпанные по щекам и шее, вызывали умиление. Да и выглядел он на пару лет моложе. Я часто видела его в коридорах: он тесно общался с моей подругой Стешей Ланской. Ростом около метра восьмидесяти, жилистый, постоянно со спортивной сумкой. Она и сейчас на стуле рядом с ним стояла. И это мой ад во всем его великолепии.
- Аудиторией ошиблась? - первым отошел от ступора Даня. Он поднялся из-за стола, а мне захотелось сесть. Если я встану, то ты ляжешь, кажется, из этой оперы.
- А кому-то не надо на пару? - отвечать вопросом на вопрос - не всегда залог успеха. Особенно в двух критических ситуациях: на допросе и при встрече с отморозками. Однако язык у меня сработал вперед головы, вопрос я не договорила, но суть была предельно проста. Я услышала, как они хотели скрыть то, что натворили, скорее всего, они поняли, что я это слышала, и вместо того, чтобы опустить глаза в пол и покаяться, я нагло стою посреди аудитории и практикуюсь в искусстве ведения словесной перепалки. Браво, Алиса. Тебя закопают в лесополосе на выезде из города, и никто об этом никогда не узнает.
Пока я представляла, как эти два «активиста нашего факультета» (именно так назывался стенд, где висели их фотографии) медленно расчленяют мое хладное тело, Даня подошел ближе и сел на край парты.
- А кто-то не слишком много себе позволяет? - Туманов выглядел расслабленным, в глазах самодовольство. Я покосилась на Андрея, он сидел, подперев голову рукой, и рассматривал что-то в телефоне. - Подслушивать разговоры старших не очень-то красиво.
- А кто подслушивал? - переборов скованность, я прошла в конец аудитории и плюхнулась за парту. - Я похожа на человека, которому есть дело до ваших приключений с малолетками? - язык - враг мой. На последнем слове я закрыла глаза и закусила губу, понимая, что сказала. Меня точно убьют.
Я приоткрыла один глаз, наблюдая за реакцией парней. Даня переглядывался с Андреем, и Мельниченко был готов взорваться от смеха. Он еле сдерживался: закрывал рот ладонью, тихо похрюкивал, а плечи его дергались, сотрясаемые от немого хохота. Даня не так положительно отнесся к сказанному мною, на лице заходили желваки. Может, он был недоволен реакцией Мельниченко? А если я попробую быстро выскользнуть из кабинета, меня догонят?
- Как много ты слышала? - Туманов приближался, и идея сбежать отпала сама собой. Он встал напротив меня, упёршись руками в парту, и подался вперед, что наши носы оказались в паре сантиметров друг от друга. Сердце предательски пропустило пару ударов, я сжалась. - Что именно ты слышала? Расскажи мне, шубка, - этим прозвищем меня называла Стеша, и он не мог его не знать. Первого сентября, когда мне посчастливилось познакомиться с Тумановым и Мельниченко, они стояли в компании Ланской. Она представила нас друг другу, рассказала, что Андрей будет куратором нашей группы на Посвящение студентов.