Кэт: Займи место в аудитории. Ты в курсе, что Женька и Стас встречаются?
Кэт: Ты уже приехала? Хочу свалить, тут такое уныние...
Я отправила ей грустный смайлик. Я бы с радостью просидела полтора часа на самой унылой паре, чем снова переживать подобное. Слова Туманова до сих пор не выходили у меня из головы. Он был уверен, что я никому ничего не расскажу, но при этом решил припугнуть меня и даже предложил свою дружбу и покровительство.
Я была наслышана, что он и Мельниченко имели вес среди местного народонаселения, состояли в студсовете, Андрей был председателем. Все, что я могла узнать про них, что они невероятно популярны среди девушек (особенно Даня), а Андрей больше занят учебой и самореализацией. Второкурсники, с которыми мы успели уже пообщаться, рассказывали, что Мельниченко подрабатывает в клубе, название которого никто не знал, более того, если его и встречали в развлекательных заведениях, то в разных и в большой компании друзей. Поэтому постоянное место работы Андрея оставалось загадкой. Или очередным слухом.
Единственный человек, который мог мне про них рассказать - Стешка. В сети ее не было, но, подмываемая событиями, я быстро набрала сообщение:
Я: Срочно! Расскажи мне про Туманова и Мельниченко. Очень надо, вопрос жизни и смерти.
Отложив телефон в сторону, удобно устроилась подремать. Закрыв глаза, я и правда быстро провалилась в полудрему. Передо мной снова стоял Даня и ухмылялся. И что за противная у него физиономия! Если бы ты знал, как бесишь меня, засранец.
- Зря ты отказываешься от моего предложения, - проговорило создание моей больной фантазии. - Я же все равно добьюсь от тебя своего.
Я подпрыгнула от звонка. Аудиторию стали постепенно заполнять знакомые мне лица. Сначала влетел Пашка Столяров, заместитель старосты и неугомон. С этим дарованием я познакомилась еще во время поступления, когда в очереди стояли. Узнав, что я собираюсь на юриспруденцию, припиявился и даже до дома проводил. Парнем он оказался неплохим, с отменным чувством юмора, но страшно гиперактивным.
Следом за ручку зашли моя бывшая одноклассница, а ныне одногруппница, Женька Евграфова и Стас Самохин. На той недели они даже толком не общались, либо я не обращала на это внимания. В любом случае подробности узнаю от моей вездесущей Кэт.
Подруга зашла последней вместе с Матвеем, нашим старостой и Владом Ли, с которым я подружилась в первый день и всю студенческую игру пробегали вместе. Наполовину русский, наполовину кореец, родившийся в Казахстане, он был сгустком положительных эмоций. Настоящее солнышко. Так мы сидели вчетвером.
- Я думала, что не выживу, - Кэт, по паспорту Екатерина Ветрова, с шумом опустилась на стул и повисла на моем плече. О, мы думали об одном и том же на этой паре. - Бабуля сегодня зверь просто. Сначала устроила повальную проверку посещаемости, я сказала, что ты в больнице. Она не поверила, но промолчала. Остальных она так разнесла, мне жутко стало. А потом она начала читать лекцию. Читать так, что у меня глаз задергалось. Лучше бы проспала. У тебя что случилось?
- Пробка, - отмахнулась я и уже хотела начать рассказывать о своих злоключениях, как вспомнила слова Мельниченко: «Она не расскажет». Ну, нет, друг мой, расскажу. И докажу, что вы последние засранцы, каких свет не видывал. Может, вы с малолетками ничего и не делали, но на меня покушались. - Мне надо тебе кое-что рассказать.
- И мне, - нетерпеливо перебила меня подруга. По восторгу в ее глазах я поняла, что мне пора начинать бояться. - Ты первая.
- Я на паре расскажу. Начинай, - великодушно уступила я. В школе мы с Катей часто ссорились. И именно по причине того, что не могли решить, кто первый рассказывает душещипательную историю. К одиннадцатому классу я поняла, что легче стать второй, чем неделями слушать бубнеж над ухом. Кэт обижалась не совсем так, как обычные люди. Если я ругалась со Стешкой, то мы просто переставали общаться на определенное время, а дня через два снова сходились. Даже прощения не просили, просто понимали, что обижаться друг на друга не можем. Если я ругалась с Ветровой, то для меня начинался сущий ад: она продолжала общаться, даже могла шутить, но постоянно на что-то жаловалась, как бабулька в троллейбусе. И стоки этого мозгового мусора стекались в мои нежные ушки. Мне было легче послушать ее первой.
- Кажется, я нравлюсь Матвею, - почти шипящим шепотом проговорила она. Я машинально перевела взгляд на нашего старосту, усаживающегося у стенки. Костюк был, конечно, не самой плохой партией, я бы сказала, отменной, но обычно предположения Кэт на том и заканчивались.
- Точно?
- Пока не знаю, надо понаблюдать, - продолжила шептать Ветрова мне на ухо, а я невольно призадумалась, представляя пару Костюк-Ветрова. Как бы я не любила свою подругу, мне всегда было жалко ее ухажеров. Кэт старалась быть с ними настоящей, это ее подводило. Все мы не без греха, но ее эмоциональные всплески для меня ассоциировались исключительно с извержением Везувия. Слезы, истерических смех, летающие тарелки - я все это пережила. Благо, страдала только ее посуда. Моя мама постарела бы лет на десять, если узнала, что ее чайный сервиз разбили в порыве ненависти к бывшему.