— Знаешь, как добраться до Центра управления полетом?
— Надеюсь, черт побери. Я там не работаю.
— Сарказм, самая уродливая черта в центаврийцах.
— Кажется, ты в него влюблена, — кивнул в сторону Джеффа Майкл.
— Он того заслуживает.
— Я тоже знаю, как туда попасть, Китти, — кашлянул Брайан.
Я почувствовала себя не очень хорошо. Ну, во всем этом вся моя жизнь. Мартини говорит, что такое не вылечить, но находит эту черту милой.
— Извини, Бри, я просто с трудом думаю о тебе, как об астронавте.
— Кем ты думала, я стану? — с небольшой напускной обидчивостью спросил он.
Я не хотела обидеть его по настоящему, сказав, что после школы не задумывалась о его карьере.
— Не знаю. Может, адвокатом?
— Не знаю, что на тебя нашло, — он покачал головой. — Я всегда видел тебя именно в маркетинге. Ты всегда была творческой личностью.
— Нет, не была. В моей голове всегда было много всякой ерунды. Считается, что для маркетинга это не очень хорошо, но я не стала ни художником, ни писателем, а стала работать менеджером по маркетингу. Это означает, что я говорю остальным, что делать и выполняю распоряжения других.
— Но не сейчас, — сказал Кристофер. — Сейчас она сама отдает приказы остальным и не собирается слушать людей, которых стоило бы слушать.
— Ты еще не забыл, что именно из-за этого мы не позволили парням погибнуть?
— На самом деле, ты не рассчитывала, что я стану успешным, не так ли?
Надо срочно менять тему разговора, но мне интереснее знать, о чем там разговаривают Гауэр с Мартини, потому что разговаривают они не настолько оживленно для успокоения Джеффа, как можно было бы предположить. Поэтому я даже не задумалась о том, что в следующий момент вылетело из моих уст:
— Почему мы расстались?
— Ты что, хочешь, чтобы я перечислил все причины перед твоим бывшим парнем? Почему бы нам не подождать для этого подходящего момента, когда вокруг никого не будет?
Ох, звучит знакомо. Я на самом деле привлекаю ревнивых парней. Либо нахожу их более привлекательными, потому что между Брайаном и Джеффом у меня было еще несколько таких же. Только не думаю, что я в них была так же влюблена.
— Брайан, Кристофер не мой «бывший», — если не считать нескольких минут в лифте, когда мы действовали как бешеные росомахи, до тех пор, пока ко мне не вернулся здравый смысл. И я не стану никогда так считать, потому что тогда я почти потеряла Джеффа, а я не хотела и не хочу его терять. Тогда мы с Кристофером отмазались, потому что главный монстр негативно влиял на наши эмоции. И именно это понимание заставило нас остановиться, и Джефф это понял. Понял, что я хочу его, а не Кристофера. Я не хочу, чтобы его кто-то заменил, но тогда он несколько дней мне не верил.
Такое направление мыслей всегда делало две вещи: заставляло чувствовать себя виноватой и, в то же время, невероятно возбужденной. Мне хотелось уйти куда-нибудь вместе с Джеффом и несколько часов любить друг друга, а остальной мир пусть катится в дерьмо. Только сейчас мы не можем этого сделать, и я об этом знаю.
— Тогда почему ты хочешь говорить о том, почему мы расстались? — Брайан не хотел отступать, несмотря на то, что рядом с нами были Кристофер и Майкл.
Интересно то, что на этот вопрос ответил Майкл.
— Потому что она не помнит, — Брайан заспорил, но Майкл покачал головой. — Бри, у меня больше шансов быть с ней, чем у тебя, а она ясно сказала, что у меня шансов никаких. Она тебя не узнала, понял? Прими это. Ты по-прежнему в нее влюблен, но она двигается дальше и ушла от того, что было десять лет назад, уже далеко.
— Он прав? — Брайан посмотрел на меня с болью. — Ты меня не помнишь? Ты не помнишь, почему мы расстались или еще что-нибудь из того, что было?
— Брайан, — вздохнула я, — у меня до сих пор сохранился твой снимок, один из многих, что для меня имеет значение, это когда мы с тобой танцевали на мое шестнадцатилетие, — само по себе оксюморон, особенно когда на празднике действует правило: «Никого не целовать». — Но ты всегда будешь для меня важен по целому ряду причин.
Кристофер фыркнул, но я на него даже не оглянулась. Уверена, он знал мое настоящее отношение к Брайану из-за одной той фотки. Может быть, даже больше, чем я сама.
— Но мои десять последних лет были не такими интересными, как у тебя. Я, разве что, иногда вспоминала о тебе и хотела, чтобы у тебя было все хорошо. Ты же все эти десять лет пытался подобрать себе кого-то, похожего на меня, пытался, не понимая, что я все это время тоже жила, и оставалась той же, какой была, только в твоей памяти.