— Ты больше ее не знаешь, — тихо сказал Кристофер. — Ты думаешь, что знаешь, но на самом деле нет. Вы оба за эти десять лет изменились. Больше, чем сами думаете. Даже если бы Китти не влюбилась в моего двоюродного брата, вам бы пришлось заново изучать друг друга и, в результате, узнали бы, что вы оба уже не те, что были десять лет назад.
— Думаю, в этом есть смысл, — Брайан нехотя кивнул и улыбнулся мне той улыбкой, которую я помнила. — Ты не обручена, не говоря уже о том, что не замужем. Это дает мне шанс.
Не та дорога, по которой, я надеялась, пойдет Брайан.
— Э-э… допустим. Но, Брайан, я на самом деле счастлива с Джеффом.
— Возможно, — он пожал плечами, — ты только так думаешь.
— Брайан? Ты еще помнишь плакаты и книги в моей комнате?
— Да, извини. Ты независимая женщина и живешь своим умом, — сказал Брайан так, словно выученное давно наизусть и находит этот факт раздражающим.
Прозвенел колокольчик.
— Разве не эту причину я использовала, когда мы расстались?
— Да и я был ревнивее, хотел тебя защищать, возможно, слишком настойчиво и для тебя казался слишком цепляющимся и удушающим. Я хорошо целовался и, исходя из твоего небольшого опыта, был хорош в постели, из-за чего ты мне давала надежду.
— А-а… — ух ты, он только что описал Джеффа, точно и в двух словах. Только и опыта у меня сейчас побольше, так что я точно уверена, Джефф целуется лучше всех.
Кристофер захохотал, да так, что ему пришлось так тяжко, что пришлось опереться за Майкла, чтобы не упасть.
— Рад видеть, что твои вкусы так кардинально поменялись.
Удивительно, но этот комментарий не заставил Брайана рассердиться.
— Значит, — он улыбнулся, — у меня, все же, есть шанс. Буду знать.
— Знаю, о чем ты думаешь, — сказал Майкл, похлопав меня по плечу. — Ты считаешь меня придурком, но, если захочешь попробовать побыть с кем-то, кто не подходит под описание, я с удовольствием стану твоим парнем.
— Буду иметь ввиду.
Поскольку делать было нечего, я остановилась на углу. Остальные пошли дальше. Джефф с Гауэром все еще жестоко спорили.
Именно этот момент выбрал Телефон для звонка. Ну и ладно. Я откопала его из сумочки, увидела знакомый незнакомый номер, так что настроение чуток подпортилось.
— И снова здравствуй, странный искатель. Хочу объявить официально: Брайан не мой парень.
— Вы оба сейчас умрете! — произнес голос, на сей раз ничем не искаженный. Женщина. И кричит во всю мощь. Мне пришлось отставить телефон подальше от уха, чтобы не оглохнуть. Она кричала так громко, что ее, походу, смогли услышать и остальные.
— Зачем? Он не со мной. Мы не вместе. Мы не пара. Я могу объяснить. Скажи, что мне сделать, чтобы ты поняла?
— Я вижу вас, и он рядом с тобой уже черт знает сколько времени!
— Да, просто мы идем в одно и то же место. Но это не значит, что мы вместе. Почему бы тебе не успокоиться и попробовать объяснить Брайану, почему он должен влюбиться именно в тебя?
— Слишком поздно. У тебя был шанс, но ты отказалась уходить. Ты хочешь его для себя? Отлично! Тогда готовься к смерти, ты, сучка-людоедка!
Глава 40
Центаврийские рефлексы означают, что пришельцы не могут безопасно водить автомобили или самолеты, но то, что нужно в кризисных ситуациях. Кристофер схватил меня, Майкл Брайана, и мы на гипер-скорости побежали туда, откуда пришли. Джефф с Гауэром бежали вместе с нами.
Бомба взорвалась, когда мы преодолели неизвестно какой по счету угол. К счастью, центаврийцы сильнее большинства людей, потому что взрывная волна точно сбила бы меня с ног и я бы полетела, если бы Кристофер не обхватил меня своими руками.
Мы остановились.
— ДВИГАЕМСЯ! — проревел Джефф.
Я увидела катящийся вслед за нами огненный шар. Кто бы не собирался признаться Брайану «в любви», у него были серьезные навыки в применении взрывчатки.
Мы снова побежали на гипер-скорости. Кристофер все еще держал меня за руку, но Джефф уже был рядом со мной. Он не трогал меня и не потому, что впал в ярость, а потому, что если дотронется, это удвоит эффект гиперскорости, что для человека не очень хорошо.
Понятия не имею, куда мы бежали, но Майкл бежал первым, тащил за собой Брайана, а остальные мчались вслед за ним. Точно уверена — мы бежали не к карантинной зоне.
Наконец, мы остановились, кажется, далеко от лабиринта коридоров, по которым шли до этого. Мы с Брайаном грохнулись на колени, нас затошнило.
— Это намного хуже, чем одержимость, — выдохнул Брайан.