Глава 6
– Мама! – закричала Рада.
Ульяна вытерла слезы и выпрямилась.
– А сейчас наша мама придет, – ответил Варяжский. – Иди пока мультики посмотри!
– Не хочу мультики!
– Я сказал, иди в свою комнату!
Ульяна вздрогнула.
Варяжский вернулся и, прищурившись, посмотрел на нее.
– Приведи себя в порядок! И жрачку закажи на завтра. Да, пирог сама испеки. Тот, с ягодами. Отец просил.
Когда он ушел, Ульяна бросилась к дочери. Девочка выглядывала из-за кухонной двери. В первую секунду Ульяне показалось, что ее личико в крови. Она ахнула и подхватила ее на руки.
– Что он сделал?.. Что...
Но потом она поняла, что ее щеки и рот были измазаны вареньем.
– Слава богу... – хрипло пробормотала она. – Давай умоемся. Ты наелась? Хочешь еще что-нибудь?
Рада покачала головой, уставившись на нее испуганными глазами.
– Мамочка, почему папа злой?
Ульяна стиснула зубы, поставила ее на пол и включила воду. Как же ей хотелось сказать дочери, что этот мужчина ей вовсе не отец! И что хуже всего, она отвратительная мать, раз позволила все это время собственному ребенку считать его родным человеком.
– А хочешь погулять? – предложила она и вымученно улыбнулась. Бок болел, ссадина на скуле саднила, ожидание неминуемого насилия и новых побоев сводило с ума.
– Хочу. На саночках?
– На саночках.
– Можно я куклу возьму?
– Можно. Конечно, можно.
– Мы сейчас пойдем?
За окном было еще светло. Ульяна посмотрела на часы, прикидывая, во сколько выйти, чтобы встретиться с Оксаной. Ей было страшно. Страх расползался по венам, отравляя и лишая уверенности в себе. Она умыла дочь, достала из холодильника кусок замороженного мяса. Приложила к ребрам и несколько раз глубоко вдохнула. Боль чуть утихла, сердце стало биться ровнее. Но разум никак не мог принять того, что спасение возможно... В самом деле, ну что могла предложить Оксана? Все это время она продолжает работать в поликлинике, пытаясь отложить денег на ремонт. Ей выделили квартиру в областном центре. Она не могла ее ни продать, ни обменять, ни сдать в наем. И чтобы переехать, нужно было довести квартиру до ума, потому что из окон дуло, сантехника была старая, а трубы текли.
Ульяна пыталась как-то помочь: отдавала Оксане свои вещи, но Варяжский узнал об этом и пригрозил, что подруга вылетит с работы по ее вине. Позволить себе потерять единственную подругу Ульяна не могла. Своих денег у нее не было, она расплачивалась картой мужа, и все транзакции он видел в личном кабинете.
То, что он накануне ударил ее по лицу, стало новой вехой в их семейной жизни. До этого он себе не позволял портить красивый "фасад". Под одеждой ее синяков и ссадин не видно, но лицо... Теперь это значило только одно: ему было наплевать на общественное мнение, а она перешла из категории "показать-похвалиться" в категорию "домашней половой тряпки". Все чаще Ульяна стала замечать в его глазах маниакальное удовольствие от истязаний. И если раньше думала, что это всплески злобы спровоцированы ее равнодушием и отстраненностью, то сейчас поняла: его руки развязаны, и плевать он хотел на ее чувства. Для него она собственность, предмет, который при желании можно разбить и выбросить. Купить новый, но... Ему незачем было искать кого-то еще для своих изощренных садистских пыток. Он четко понимал грань и не переступал ее, так что Ульяна осознавала, что длиться это будет долго. Очень долго. Пока она сама не захочет все прекратить...
Но, когда у тебя есть ребенок, твоя жизнь уже не принадлежит только тебе. Ее мать этого так и не поняла и, как бы Ульяне не хотелось сказать ей об этом, крикнуть ей в лицо все, что она думала, она безумно скучала по ней. Потому что сама была когда-то ребенком.
Ее месть Максиму Полевому разбила ее собственное сердце, испоганило тело и едва не лишило души. Если бы она только знала тогда, что дальше будет только хуже! Но она не думала и не подозревала, в какую черную и глубокую яму попадет. Да, не ждала счастья, но и к такому несчастью не была готова.
Сейчас Ульяне хотелось только одного: скрыться, залечь на дно, чтобы никто и никогда не узнал, где она и что с ней. И как бы ни сложились обстоятельства, предавать себя она больше не могла. У нее дочь, которой она была готова посвятить всю себя без остатка. И она сделает это, чего бы ей это ни стоило.
Ульяна включила мультики и, пока Рада с интересом смотрела новую серию "Фиксиков", замесила тесто для пирога и поставила размораживать ягоды. Словно полусне она улыбалась, реагируя на смех дочери, и отвечала на ее вопросы. В кладовой она взяла бутылку со сливками и замерла перед хозяйственной полкой. Средство от крыс в серой бутыли с этикеткой стояло в дальнем углу, она сама поставила его туда еще осенью.