– Ты уже мне помогла, – ответила Ульяна.
– Ты не понимаешь. Рано или поздно он убьет тебя. Из-за всего… из-за Радки, из-за того, что ты…
– Молчи! – испуганно обернулась на дверь Ульяна. – Никто кроме тебя...
– Ох, Уля… А если он догадается, тогда что? Можешь не отвечать. Я на нее смотрю и вижу, как она похожа на… – Оксана потерла переносицу. – Это не жизнь. Я не представляю, как ты спишь, ешь… ты вообще ешь? Сколько ты весишь? Кожа да кости остались!
– Это ловушка, из которой мне не выбраться.
– Послушай, я тебе помогу. Я тут размышляла кое о чем…
В дверь постучали, а затем внутрь просунулась мужская голова.
– Вы сегодня принимать будете или нет?
– А вы разве не видите, что у меня пациент в кабинете? – гаркнула Оксана.
– Извиняйте, – тут же убралась голова.
– В общем, братец мой звонил. Голос нормальный и сам ничего...
– Да ты что? И где он сейчас?
– Об этом потом. Короче, Уль, надо что-то решать, потому что дальше будет только хуже!
– Да понимаю я! Что делать, не знаю!
– В общем, есть у меня одна идея. Давай вечером встретимся, на набережной? Ты сможешь уйти?
– Наверное.
– Придумай что-нибудь. Раду с собой возьми. Поговорим спокойно о том, как быть. Хотя, что тут думать. Вчера он об тебя ноги вытер, сегодня лицо разбил, а завтра…
Дверь снова дернули.
– Да что же это такое! – возмутилась Оксана, хватаясь за ручку.
– Почему в коридоре очередь, Девятова? – ворвалась в кабинет высокая молодая женщина в приталенном белом халате и рыжим каре. – Ах, вон оно что… – она оглядела Ульяну и вскинула тонко выщипанные брови.
– Где там очередь? – выставила грудь Оксана.
– Посиделки устроили? Смотри, Девятова, выгоню!
– Сама в процедурном сядешь, да? Иди уже, Людмила… Петровна, по своим делам!
Людмила фыркнула и скривила губы:
– Поговори мне еще. Одна жалоба и вылетишь! На рынок торговать пойдешь! – процедила она и, хлопнув дверью, вышла.
– Вот ведь зараза! Из грязи в князи. Послал бог заведующую!
– Сама знаешь, не бог ее сюда посадил, – хмыкнула Ульяна.
– Вот то-то и оно… Она с твоим… Тьфу! Ладно, иди. Мы с тобой договорились, да? Будем решать!
– Если бы это было так просто, Оксана! Он же меня все равно найдет, не спрячешься.
– Не найдет, если по уму все обставить.
– Любишь ты детективы. Читать, смотреть… Но в жизни все куда прозаичнее. Новые документы мне сделаешь? – улыбнулась Ульяна и тут же сморщилась от боли.
– Ой, что ты… куда мне. Но есть одна мысль. – Оксана нервно погрызла ноготь. – Я расскажу тебе, только не сейчас.
– Хорошо, – кивнула Ульяна, ткнулась губами в висок подруги и, натянув капюшон по самые брови, вышла из кабинета.
Оказавшись на улице, она несколько минут стояла у поликлиники и, ничего не видя, смотрела прямо перед собой. Глаза заволокло слезами, но они так и не пролились. Легкий морозец щипал щеки, но там, где горячо пульсировала все это время саднящая боль, стало чуть легче. Да и не та это была боль, чтобы страдать. Гораздо хуже обстояло дело с сердцем, с ее израненным и истрепанным сердцем, которое вот уже почти пять лет мучительно жаждало потерянной любви.
– Преданной любви, – застывшими губами прошептала Ульяна и зашагала к своему дому по скрипучему январскому снегу.
Слова Оксаны все еще крутились в ее голове, то окрыляя, то вновь с размаху ударяя о промерзлую землю. Не первый это у них разговор и не последний. Душу разве что отвести. Конечно, все ее единственная подруженька понимает, что вырваться из рук Варяжского нереально. Но только сама Ульяна знает, как она близка к тому, чтобы покончить со всем разом.
Не видать ей счастья, не судьба. Ни тогда, ни сейчас.
Может, было бы легче, если бы получилось вытравить из сердца Макса, но не получается. Будто кислота, воспоминания разъедают изнутри. Никаких сил нет терпеть. И ведь знает, что предал, а все равно задыхается от любви.
Дочь надо спасать, права Оксана. Муж звереет с каждым днем, того и гляди – со свету сживет. Хотел любящую да покорную, а получил холодную да злую. Не знает он, какой она может быть горячей...
Ульяна остановилась и жадно вдохнула холодный воздух. Нет, зря она опять растравляет воспоминания. Ничего бы не получилось у них с Максимом. А теперь, как говорится, поздно пить боржоми. Судьба и на печке найдет. Вот и ее нашла. А печка-то припекает… так припекает, что огнем всю душу выжгла.
Или это ненависть, и не разберешь…