Ульяна вскинула голову и с ненавистью посмотрела ему в глаза:
– Ты знаешь, почему я вышла за тебя замуж!
– Я-то знаю. И ты не забывай. Все к своей Оксанке таскаешься? Сумку и карманы проверять не забывай.
– Прекрати!
– А чего это ты мне рот затыкаешь, а? Смелая стала или зубы лишние появились? Надо было ее тогда в полицию сдать за воровство! Только из-за тебя этого не сделал. А тебе все мало! Как сыр в масле катаешься, а все морду кривишь.
...Ульяна прошла мимо него на кухню и налила стакан ледяной воды из-под крана. Залпом выпила, закашлялась и утерла холодные губы.
– Чего молчишь? – не унимался Варяжский.
– Устала.
– Поглядите какая цаца! Устала она! Чай белье не руками стираешь и деньги не зарабатываешь, с чего тебе уставать-то?
– Ты же сам мне не даешь на работу выйти!
– А... вон че! Свободы захотела? Перед чужими мужиками задом трясти?
– На себя посмотри...
– Цыц, я сказал! Вот сына мне родишь и копеечку в дом принесешь! – заржал он. – Считай, государство тебе заплатит. И работать не придется!
– Мама! Мама! Ты пришла! – донесся до нее голос дочери, а затем топоток по лестнице.
– А кто это у нас тут? – расплылся в приторной улыбке Варяжский. – А ну-ка иди сюда, маленькая принцесса! – он раскинул руки, но девочка поднырнула под ними и бросилась к матери.
– Солнышко мое! – Ульяна подняла ее на руки и прижала к груди.
– Ну все, засюсюкали, – усмехнулся Варяжский. – Да, кстати, Радку родители заберут на пару недель. Типа у нас медовый месяц. Пусть в городе с ними поживет. В цирк сходит, в зоопарк.
Ульяна скрипнула зубами. "Зоопарк у нас здесь, никуда и ездить не надо!"
Лихо они все придумали, не подкопаешься.
Свекровь Ульяну в упор не видела. Она была примером того, какой нужно было быть женой в этой семье. Сухая, с короткой стрижкой "пикси" и тонкими губами "скобкой", эта женщина смотрела мужу в рот и вздрагивала от каждого его резкого движения. Свекр же считал себя настолько важным, что даже по имени ее почти не называл. Дом этот он отдал сыну, а сам жил в огромной квартире в областном центре, но заявиться мог в любое время. И на Ульяну смотрел липкими глазами, стоило им остаться наедине. Любовницы были и у него, это она знала точно. Слышала как-то, как он по телефону с одной из них договаривался о встрече.
С ней свекровь вела себя надменно и скрипуче зудела о том, как надо вести хозяйство и ухаживать за ее сыном. Фыркала, тыкая носом, что та бесприданница, словно сама была королевских кровей. Отыгрывалась за свою "красивую" жизнь.
А ведь с нее все и началось... если бы не эта двуличная "мадам" и тот случай с кольцом, то, может, и...
Этих "может" набралось столько, что теперь и не разгребешь. И, главное, поделиться не с кем. Оксанка не в счет, с ней Ульяна откровенна, но тоже до определенного момента. Вот уж несколько лет прошло, а все нет сил спросить у нее, зачем она украла то чертово кольцо, которое теперь постоянно красуется на пальце свекрови, напоминая о том дне.
– Ты голодная? Покормить тебя? – спросила Ульяна, приглаживая непокорные кудряшки дочери. По коже пошли мурашки, так ее волосы напоминали волосы Максима…
– Голодная! – кивнула Рада и засмеялась. – Хочу блины!
– Значит, будут блины! Поможешь мне?
– Да!
Варяжский наконец ушел. Из гостиной зазвучала громкая музыка. Ульяна достала молоко, подогрела его и, с помощью дочери, разбила яйца. Та требовала самостоятельности и училась обращаться с ножом. Вместе они выловили скорлупу, затем просеяли муку, угваздав весь стол. Ульяна улыбалась, но думала о своем...
В тот день, когда она узнала о том, что сделал Максим, случилась еще одна история. Плохая история. И все это время, когда она виделась с Оксаной и смотрела ей в глаза, Ульяна никак не могла поверить, что та совершила столь гадкий поступок. Но она вступилась за нее, наобещала Мише всего, что он хочет, лишь бы делу не дали ход.
Тогда его родители еще жили в этом доме, и Оксана приходила к ним делать уколы его матери. Рука у Оксанки легкая, комар больнее кусает. Сама Ульяна в те дни ничего и никого не замечала, кроме Максима, и хоть времени им судьба подарила мало, а вспоминается все так, будто это были не дни, а годы. Годы огромного счастья и невыносимой муки...
***
– Улька, вставай! Побежали на набережную! – разбудила ее Оксана.
– Господи, ты чего в такую рань вскочила? – с трудом оторвала голову от подушки Ульяна.
– А я как услышала, что пароход причалил, сразу туда понеслась!