Поэтому он не понимал, почему эта девушка рождала у него такое влечение. Глаза говорили ему одно, но вот обоняние словно бы кричало об её необыкновенной сексуальной привлекательности.
Тогда Маркус ещё не знал о своей волчьей природе, поэтому не понимал, что с ним происходит. И когда его наставник, не замечая странного поведения своего подопечного, так и продолжал наслаждаться картинами импрессионистов, юноша как в тумане кружил около молодой посетительницы выставки.
Совсем скоро кровь оборотня взяла над ним верх, и Маркус вплотную приблизился к девушке. Втянул в себя её сладостный манящий запах, и последние оковы, сдерживающие его, окончательно пали. Он наклонил к ней голову и тут же впился ей в шею страстным поцелуем…
Когда его буквально оттащили от девушки, он всё ещё находился под воздействием аромата её чудесной кожи. Гидеону пришлось приложить немало усилий, чтобы привести его в чувство. И когда с губ Маркуса улетучился чарующий девичий запах, только тогда к юноше вернулся трезвый рассудок. Он недоумённо посмотрел по сторонам, затем опустил голову вниз и тотчас пришёл в ужас.
К сожалению (или к счастью) как любой вервольф Маркус обладал мужским достоинством внушительных, по человеческим меркам, размеров. И сейчас его эрегированный член так и рвался из его брюк. И это не могло остаться незамеченным. Поэтому многие посетители выставки, привлечённые возмущённым девичьим возгласом, все как один сейчас смотрели на его пах…
Только потом Маркус узнал, почему он так странно среагировал на эту девушку. Как выяснилось, его привлёк запах её девственности. Это феромон, который вырабатывается у всех невинных девушек с момента их полового созревания. Вот он-то и превратил его в настоящего зверя, готового спариваться на глазах у всех.
Маркус тогда попросил своего наставника не рассказывать родителям о случившемся. Пообещал, что впредь будет выполнять все его указания. Причём сказал это искренне, полностью осознавая свою вину. Ведь этого инцидента могло бы и не быть, выполняй он всё в точности так, как советовал ему Гидеон. Ведь перед выставкой Маркус специально не стал выливать на себя большое количество парфюма, как велел ему наставник, посчитав это дурным тоном.
Теперь-то он знал, что сильный запах туалетной воды почти полностью глушил такой коварный женский запах. И лучше уж прослыть невоспитанным и вульгарным, чем звероподобным сексуальным маньяком.
Но, сколько бы он себя не сдерживал, сколько не контролировал, но ему пришлось вскоре пройти и через это. И пускай опытные вервольфы пытались ему доказать, что через это прошли все оборотни без исключения, Маркусу от этого не стало легче. И он на всю жизнь запомнил глаза той несчастной студентки, которая оказалась не в нужном месте, и в ненужное время…
***
Как вор я кралась вдоль лакированных дверей, на всякий случай проверяя каждую из них. Надеялась, что хоть одна из них окажется открытой. В то же время я не знала, в каком из купе находился вервольф, поэтому старательно прислушивалась, пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук. Но вагонные колёса хладнокровно издавали своё ритмичное тук-дук, тук-дук, сводя на нет все мои усилия.
Где-то на середине вагона я расслышала музыку и человеческие голоса. Видимо, хозяин всего этого люксового рая решил посмотреть киношку. Приложила ухо к очередной двери и поняла, что звук лился именно оттуда. Поэтому быстро прошла к следующей двери и с надеждой, которая таяла с каждой секундой, продолжила свои поиски.
— Не это ли ищешь? — неожиданно раздалось за моей спиной. Я тут же обернулась и встретилась с насмешливым взглядом оборотня.
Между указательным и средним пальцем он держал карту-ключ, небрежно ею покручивая.
— А тебе не всё ли равно, что я ищу? — со злостью вырвалось у меня. Помолчала немного и добавила: — Проводница мне нужна, а не ты. Век бы тебя не видеть!