– Знаем его. Это дурачок Гилько. Сбежал от нас еще лет пять назад. Ну, вставай! – крикнули они ему.
Энкаведист снова встал и оторопело обвел глазами присутствующих:
– Ка-а-к меня завут?
– Да не прикидывайся, Гилько, а то сейчас вгоню тебе такой укол, что вспомнишь, как твоя бабка девкой была, – сказал один из санитаров, и после этих слов они подняли его из гроба, подхватили под руки и, ловко облачив в смирительную рубашку, поволокли к машине без окон. Энкаведист продолжал орать что-то невнятное, но никто уже не обращал на него внимания.
– Ага, – подытожил пан Кнофлик. – Осталась наша пани Топольская без кавалера. Как при жизни под мужиком не была, так и после смерти на мужике не полежала.
23
В среду после лекции Данка подошла к Ярошу и сказала шепотом, что должна с ним поговорить, Ярош смутился и покраснел, но кивнул:
– Хорошо, встретимся через час у «Мазоха».
Что она собирается ему сказать? Он почувствовал волнение и нерешительность. Когда пришел в кафе, Данка уже ждала его, заняв столик на улице:
– Я заказала нам испанское вино. Может, что-нибудь еще?
– Нет, спасибо. Ваша мама произвела на меня положительное впечатление. Похоже, она ваш преданный друг.
– Это действительно так. Вы на нее тоже произвели положительное впечатление. Кажется, нам удалось без особых потерь выбраться из щекотливой ситуации. – Тут она посмотрела на Яроша исподлобья, а на ее губах заиграла хитрая многозначительная улыбка. Ярош сделал вид, что не заметил ее. Им принесли вино, и он поднял бокал:
– За Арканум?
– За Арканум, – сказала Данка и, пригубив вино, сразу же перешла к делу: – Между прочим, это и есть тема нашего раз говора. Вчера у меня была очень странная встреча. Секретарша из деканата сообщила, что меня просит зайти декан. Я пришла. Кроме декана, в кабинете сидел какой-то мужчина. Когда он поднялся мне навстречу, декан сказал, что оставит нас наедине, и вышел, а этот тип сообщил, что он из СБУ.
Ярош не удержался от удивленного возгласа:
– Ха! Он уже и до вас добрался?
– Вы знаете, о ком речь?
– Подполковник Кныш?
– Да.
– Что же он хотел от вас?
– Чтобы я держала его в курсе всех наших исследований, связанных с Арканумом, а еще того, как продвигается перевод…
– «КаэС»?
Данка рассмеялась:
– Он меня этим «КаэС» просто-таки достал! Маразматик какой-то, вам не показалось?
– В отличие от вас, я имел значительно больше возможностей изучать людей, и скажу вам, что все то, что мы принимаем за чистую монету, – игра, которой они вынуждены овладевать в совершенстве. А особенно Кныш, который по возрасту должен был еще в КГБ работать.
– Ужасно мерзкий тип. Такое впечатление, что, глядя на человека, он его раздевает.
– Ну, это нормально, когда мужчина раздевает взглядом красивую женщину.
– Вы тоже меня раздевали взглядом? – засмеялась Данка.
– Это было на Чертовой скале, – ответил Ярош улыбкой. – Я вас раздел и одел. Сейчас вы одеты, можете не стесняться.
– Ой, спасибо, а то я распереживалась. – Она вдруг наклонись к Ярошу и прошептала: – Я вам скажу, а вы улыбайтесь и не поднимайте глаз. Сыграем в интим. Вон там на улице прохаживается человек и делает вид, что разговаривает по мобилке, а на самом деле он ждет, когда освободится какой-нибудь столик. Он меня пас от самого университета. – Потом она села прямо и продолжила: – А когда я заявила этому Кнышу, что не собираюсь ничего этого делать, он сказал, чтобы я сначала посоветовалась с папой. Я спросила, а при чем тут папа. А при том, сказал он, что из-за моего упрямства папа, возможно, больше никогда не попадет на государственную службу. Понимаете?
Ярош посмотрел на улицу, мужчина с мобилкой действительно ходил взад и вперед, но как только освободился один из столиков, он поспешил его занять.
– Я думаю, – сказал Ярош, – что мы смело можем этого типа игнорировать. Как и того, за столиком. Чего нам бояться?
– Кныш требовал, чтобы я дала расписку, что буду держать наш разговор в тайне. Я отказалась. А он сказал буквально следующее: «Ну, что ж… Для ваших арканумских увлечений совсем не обязательно еще и студенткой быть. Наоборот, университет у вас лишь отбирает драгоценное время». Я вышла, хлопнув дверью, а только позже поняла, что он имел в виду. Меня могут исключить?
– Не думаю, чтобы дошло до такого. У вас же не было никаких проблем с учебой?
– Нет. Ну, разве что с физкультурой… Там я просто отмазалась… точнее, папа отмазал.
– Может, поговорим о чем-нибудь более приятном? Вы уже выбрали себе тему дипломной?
– Конечно. Угадайте с трех раз.
– Творчество Люцилия на фоне эпохи?