Глава 1.
Ноа
Смотреть на это без омерзения я до сих пор не привык. И сомневаюсь, что когда-нибудь смогу побороть это в себе. Так не справедливо устроен мир, но исправить в нём хоть что-то не в моих силах. Рождённый хищником ты всегда будешь вести охоту на слабого, чтобы насладиться вкусом своего триумфа, когда погрузишь свои клыки в мягкую плоть и первая капля крови скользнёт по твоему языку, чтобы утолить голод.
- Эрик, поторопись. - Не хочу долго стоять по среди леса и быть свидетелем убийства бедного оленя, который, казалось, совершенно не дышал, когда брат вытягивал у него через шею кровь. - Если ты возьмёшь больше, чем нужно, то животное умрёт, - напомнил ему я, но Эрик совершенно меня не слушал. Он ещё глубже вонзил свои клыки в оленя, заставив того дёрнуться, а спустя каких-то две минуты животное перестало предавать признаков жизни.
Только после это брат поднял голову. Его глаза ещё были красными, но уже менее походили на хищные. Клыки уменьшились, и он медленно провёл языком по перепачканным кровью губам. Олень потерял в его глазах интерес, и он поднялся на ноги, стряхивая с джинс грязь и прилипшую к ним сухую листву.
- И обязательно это надо было делать? - с упрёком я посмотрел ему прямо в глаза, на что тот только пожал плечами и криво улыбнулся.
- Прости, - сказал он, но во взгляде его не было ни капли раскаянья. Не будь я с ним, когда его тело доведено до сильного истощения, то он бы отправился в город охотиться на людей.
Нам нельзя так рисковать. Мой младший брат слишком безалаберный, чтобы понять чем нам грозит, если нас раскроют. Тогда грозить опасность будет не только нам, но и другим вампирам. Если бы отец ещё был жив, то Эрик не превратился бы в то, чем является сейчас.
Смерть родителя плохо сказалось на нас обоих, но брат был больше к нему привязан, поэтому ему больнее всего. Он сумел превратить свою боль в ярость и ненависть, превратился в настоящего хищника, который потерял не только самое дорогое сердцу существо, но и такие понятия, как сострадание и... любовь. Для этого в его сердце нет места, если у него до сих пор есть это самое сердце.
- Почему ты не стал охотиться вместе со мной? - поинтересовался Эрик, когда подошёл ко мне.
- Нет настроения, - отмахнулся от него я и отвернулся. - Пошли домой.
- Поругался с блондиночкой? - усмехнулся он.
Я резко остановился и напрягся всем телом.
- Ничего подобного, - буркнул я.
- Эээ, я тебя, братец, за пятьсот с лишним лет на зубок выучил. Обычно, когда ты в таком хреновом настроении, замешана женщина. В этот раз виной всему маленький юный ангелок с большими голубыми глазками.
Да он насмехается надо мной. Челюсть свело от еле сдерживаемой злости. Так хочется врезать разок по смазливому лицу Эрика, чтобы навсегда стереть с него эту ухмылку.
- Не знаю, что ты нашёл в ней, - покачал он головой. - Она ведь пустая, да и кровь по запаху не отличается от большинства. Твоя блонди умеет только глупо хихикать, строить глазки и вставлять своё слово не впопад... А вот её подружка - это секс-бомба с длинными ногами и выпуклостями во всех нужных местах.
- Держи своё мнение при себе, - гаркнул я на него и пошёл к дому.
- Порою охото с кем-нибудь им поделиться, - наигранно страдально признался Эрик. - И ещё, завтра дома меня не жди, я собираюсь круто повеселиться в другом месте с этой самой цыпой. Её кровь давно сводит меня с ума.
- Нам нельзя пить человеческую кровь! - развернувшись, рявкнул я.
О чём Эрик вообще думает?! Неужели его покинуло чувство самосохранения. Так охото кол в сердце получить и светой водой умыться?
- Но я же не собираюсь действовать в открытую, - обиженно надул губы Эрик, а через секунду загибался от безумного хохота.
Меня не хочет отпускать чувство, будто скоро должно произойти нечто, что навсегда изменит нашу с братом жизнь. Но хорошо ли это?
Отсмеявшись и стерев с лица слезы, Эрик выпрямился во весь рост и лицо его тут же стало серьезным. Глаза вновь стали светло-карими, а клыки уменьшились в размерах.
- И к тому же, - Эрик подошел ко мне почти в плотную. Я кое-как подавил в себе желание отвернуться, ибо запах крови невинного животного вызывает у меня приступ рвоты. - Она обо всем знает, - поделился брат.
- Что!? Как ты мог такое допустить? - Я был в бешенстве. Да что черт возьми он делает. Неужели так сильно хочет умереть.
- А что?
Эрик, видимо, не представляет, что натворил, раскрывшись перед человеком.
- Я же просил тебя!
- Ну и? Она обещала, что не проболтается. Конечно, без угроз я обойтись никак не мог. Пришлось сказать ей, что высосу всю ее кровь, если она хоть слово скажет кому-нибудь обо мне.