И по лицам увидел – угадал! Все они знают, все…
– Покажете, где взрывчатка – или нам искать? Рамон Амадо Бустос арестован и дает показания.
– Нет! – вздохом вырвалось у женщины.
– Где вход в подвал?
Мужчина указал рукой чисто машинальным жестом.
Хорхе довольно улыбнулся.
Есть. Еще одни.
– Взрывчатка в подвале?
– Ищите! – блеснули яростью глаза мужчины. – Я вам ничего не скажу!
Ага, опомнился.
Хорхе лениво пожал плечами.
– А нам ничего и не надо. Ты еще не понял, почему мы здесь? Вы провалились. Нам все известно.
Искать особо долго и не пришлось. Простучали стены – и вот она, потайная комнатка.
И взрывчатка там, никуда она не делась.
Вот они, ящики с характерными брикетами. Грузи – и отправляй.
Так он и сделает.
Отправит, отчитается – и на новый адрес. Их сегодня много… вот ведь твари рыбохвостые! Мало им тогда перепало! Мало они людей погубили!
Им еще надо!
Твари, как есть!
Авось, их всех в море перетопят!
Глава 9
– Мама, ты уверена?
– Да, Элли. На прежнем месте нам все равно жизни не дадут, а делать что-то надо. Куда-то идти надо… монастырь – не худшее место, чтобы переждать, осмотреться…
– А как быть с Дари?
Лидия закрыла лицо руками.
Дари, детка, ее неизбывная боль. Но голос женщины звучал спокойно и уверенно. Одну девочку она может потерять. Скорее всего, потеряет. Но не обеих! Хоть кого, но она убережет!
– Элли, ты понимаешь, что Дари не сможет жить среди людей?
– Да.
– Тогда ты поймешь и другое. Ты не сможешь жить среди мединцев. И сейчас их будут искать и уничтожать. Лучшее для нас с тобой место там, где никто тебя не заподозрит.
– А Дари?
– Если она уцелеет, она нас найдет. Если нет…
– Мама!
– Элли, милая, я ТАК хочу, чтобы она выжила, чтобы она вернулась к нам… она слишком порывистая, слишком горячая. Она не удержится, она кинется в бой. И ты не останешься в стороне, если увидишь, как ее убивают.
– Да.
– Поэтому я могу только молиться. Чтобы все обошлось.
– А если нет?
– Только молиться, Элли. Мы ничего сейчас не сможем сделать. Ни-че-го. Уцелеем сами – поможем Дарее. А полезем в драку, вот сейчас, и сами погибнем, и ее не спасем.
– Мама, ты уверена?
– Элли, ты меня любишь? – Лидия взяла дочку за плечи, посмотрела в ярко-синие глаза.
– Да.
– Тогда обещай мне. Мы едем в монастырь. И все свои действия ты согласовываешь со мной. А я – с тобой.
– Надолго?
– Элли, ты и сама знаешь.
Эллора понимала. Пока не разрешится эта ситуация.
Год?
Три?
Неважно.
– Да, мама.
Может, Эллора и поспорила бы. Только вот из маминого глаза выскользнула одна слезинка. Пробежала по лицу, да и исчезла. Как и не было ее.
Мама ее любит. И Элли свою мать любит.
А мединцы любить не умеют…
Ради мамы, ради Дари Элли что угодно сделает. А уж эта просьба и вовсе ерунда.
– Я тебя тоже люблю, мамочка.
Вторую слезинку Эллора не заметила.
Каким чудом Тереса промчалась по ночному городу – и не попала в неприятности?
Чудом, не иначе.
А может, состояние у нее было такое, что даже грабители и убийцы решили не связываться с девушкой?
Так целее будут?
Несется тут такая, растрепанная вся, глаза бешеные, лицо злобное, а вдруг покусает? Бешенство – оно даже магией не лечится. Вот никто и не рискнул.
Силы оставили Тересу неподалеку от морга. Буквально метров сто пройти осталось.
Споткнулась, полетела носом на мостовую, выставила вперед руки, расшибла ладони и колени, чудом уберегла лицо… и разревелась.
Позорно, со всхлипываниями и подвываниями, так, что слышно было на два квартала вокруг.
Чего и удивляться, что полиция ее тоже услышала?
Не все захваты происходили мирно, и дохлых мединцев тащили в морг. Точнее, тащили всех, кого пристрелили. А мединец там, нет… некромант разберется!
Хавьер и разбирался. А потом…
Голос Тересы он бы услышал за квартал. А уж рядышком… не прошло и минуты, как он оказался рядом с девушкой.
– Треси?
– Ыыыыы! – очень содержательно ответила девушка.
Хавьер и допытываться дальше не стал. Карраско же!