– Скажите, пожалуйста, а дочь Наталии Арандо бывала в храме?
– Да… я так понял, что бывала. Но могу уточнить.
– И внуки?
– Они – определенно.
– Наверняка принимали крещение.
– Да, – тан Кампос не был уверен до конца, но рассудил так, что семья Веласкесов нормальная. А в любой нормальной зажиточной семье крещение – всегда праздник. Не только для ребенка, но и для его родни. Допустим, Наталия Арандо не крестила дочь.
Но внучку наверняка крестили. Может, и без нее.
– Тогда и обряд коронации должен пройти безболезненно. Кровь разбавилась достаточно. Я так понимаю, что там четвертушка от нечисти – и три четверти человека?
– Да. Но…
– С нечистью я не знаю. Но королевской крови там как раз хватит. Внучка его величества… м-да. То есть внучка первого ребенка его величества. Это серьезно…
– Не первого. Королева родила раньше, – качнул головой тан Кампос.
– Тогда я не понимаю. И родилась дочка… если бы сын… тогда он имел бы права на престол… нет, не понимаю.
– Если мы чего-то не понимаем, значит, не видим всей картины, – вздохнул тан Кампос. – Спасибо вам, что рассказали о делах тех дней. Спасибо, ритана.
– Не стоит благодарности, тан. Если вам понадобится помощь, обращайтесь ко мне.
Тан Кампос кивнул.
– Ритана, могу ли я просить вас…
– Промолчать? Можете. Но только пока не будет определенности. Вы понимаете, что я не стану ничего скрывать от его величества или от ее высочества?
– Отлично понимаю, ритана.
Про взрывчатку тан Кампос собирался пока молчать.
Но кое-что ритана Варгас ему подсказала.
Любовник ее величества.
Да-да, именно тот самый любовник, Игнасио Хосе Валенсуэла. Он просто так оказался в постели с королевой – или нет?
И еще…
Действительно, может ли Мерседес Веласкес принимать причастие, ходить в храм и прочее. Могут ли священники почуять в ней нечисть?
Этот вопрос тоже требовал прояснения.
Тан Кампос не стал его откладывать. Он попросту телефонировал в участок, где Серхио Вальдес внимательно выслушал его, потом навел кое-какие справки и отправился на поиски Амадо Риалона.
Информация была важная. И надо было действовать.
И – быстро!
Мерседес, не подозревая о состоявшемся разговоре, наслаждалась жизнью. Может, это и странно звучит, но…
С Вирджинией было не разгуляться.
Дом, сад, иногда несколько магазинов. Еще реже – церковь. Очень редко.
А сейчас перед Мерседес был весь огромный мир. Появляться у мастера Агирре ей сегодня было не с руки, мало ли кто и что увидит? Ночью такой кавардак был, а сеньорита Мерседес, вместо того чтобы в лежку лежать, по столице бегает?
Или, того интереснее, сеньорит всего две штуки. Одна бегает, вторая дома сидит. И такое возможно… сразу неприятные вопросы возникнут. Нет, такого Мерседес не хотела. А потому…
Она честно намеревалась попросить у тана Мальдонадо книжку и посидеть тихонько до вечера, но у тана были другие планы.
– Книжку? Сеньорита, а хотите погулять по городу?
Мерседес хотела. Но… опасно!
– Никакой опасности, – поощрительно улыбнулся ей тан Мальдонадо. – Слово даю. Но придется кое-что надеть.
Мерседес покосилась с сомнением, но тан весело улыбнулся и извлек откуда-то из-за спины… длинный каштановый парик.
– Под короткий ваши локоны не спрячешь, будет топорщиться. А под этот упихаем и замаскируем, – с улыбкой пояснил он.
Мерседес подумала, да и махнула рукой. А почему нет?
И началось веселье.
К каштановому парику полагалось еще и платье. Серо-зеленое, Мерседес отродясь таких не носила. И украшения к нему. Только туфли свои остались.
А потом тан Мальдонадо усадил девушку на стул рядом с окном и принялся водить по ее лицу кисточкой, ворча, что совершает преступление, уродуя столь прекрасную девушку. И не смейте возражать, сеньорита, краска косо ляжет, сказал – прекрасная?
Значит – восхитительная!
Но когда Мерседес поглядела в зеркало, она поняла, что тан прав. Целиком и полностью.
В зеркале отражалась совершенно чужая женщина. Лет на пятнадцать старше, явно сеньора, усталая…
– Никто не удивится. Меня с кем только не привыкли видеть, – ухмыльнулся тан Мальдонадо.
– Да?
– Безусловно!
Мерседес еще раз покосилась в зеркало. Чужое лицо. Просто – чужое.
– Но как это возможно?
– Немножко туши, немножко сажи… я ведь художник, сеньорита, – подмигнул ей милейший тан Мальдонадо. – Какая разница, на чем рисовать? Хотя сердце у меня просто кровью обливается. Уродовать самое прелестное лицо Римата! Это преступление!
Мерседес покраснела.
– Я… э…