Кстати, надо будет купить девушке что-нибудь на память об этом дне. Красивое и золотое. Девушки любят побрякушки.
Зачем?
Да просто так. Не рассчитывая ни на что.
Вот будет лежать у нее в шкатулке колечко или кулон-чик, посмотрит она на него спустя лет двадцать и вспомнит этот день. И порадуется. Даже если самого Херардо уже не будет на свете.
Мальдонадо мог быть каким угодно. Эпатажным, сволочным, жестоким, надменным, коварным… попробуйте, выживите в творческой среде, будучи безобидными маргаритками! Растопчут и сожрут!
Но одно хорошее качество у него точно было.
Если он мог кому-то помочь, без ущерба и вреда для себя, он просто помогал. Не думая ни о пользе, ни о выгоде – ни о чем. Просто так. А если мог подарить радость – он ее подарит.
И красивая девушка улыбнется.
И жить станет немножко легче и приятнее. Много это или мало?
Господь оценит.
– Я?! ДА Я ТУТ САМАЯ ПОСТРАДАВШАЯ!!! ДА МОЙ СЫН!!! ДА ЭТИ НЕГОДЯЙКИ!!! А ЕЩЕ ЧУДОВИЩЕ!!!
Визг стоял такой, что шатались стены управления.
Амадо схватился за голову.
Казалось, сейчас от давления визга на уши глаза выпадут и по полу покатятся.
Феола сдвинула брови. А потом прошла вперед, остановилась прямо перед орущей сеньорой Эскобар – и легко-легко коснулась ее шеи.
И случилось ЧУДО!
Рот сеньора открывала. А слова вымолвить не могла, так и шлепала губами, как рыба. Большая, глубоководная…
– Будете орать – на месяц язык отнимется, – нежно предупредила Феола. – Будете орать?
Женщина замотала головой.
Не будет! И детям-внукам закажет! Да никогда!!!
Феола еще раз дотронулась до шеи женщины, только пониже.
– Говорите. Что случилось?
Со слов Кармелы, она пришла к Бенитесам, чтобы поговорить. Да, и так тоже разговаривают! С камнем в руке, для доходчивости. Кто сомневается, что все дойдет? Хотите – на вас проверим?
А что там с ее мальчиком сделали?
Он же теперь заикается! Ходит, правда, но уже три раза – под себя. Как такое спустить? Правильно, ни одна мать не потерпит, вот она и шла, чтобы разобраться с негодяйками. А там чудовище. Большое, черное, чешуйчатое – и с зубами. И с глазами, кажется… но зубов там было больше. И щупальца были! Много! Не человек – осьминог здоровущий!
– Похоже, она встретила Дарею Лидию, – Амадо думал вслух.
Феола кивнула.
– Да. И встретила, и спугнула, зараза! После такого, конечно, Дарея оставаться не рискнула. Уплыла себе в море, и вряд ли быстро вернется…
И кто бы на ее месте вернулся? Такая мать за сына кого хочешь сожрет! Повезло Дарее, что сработал фактор внезапности, а то ей бы и щупальца вырвали, и чешую общипали.
Амадо думал недолго. сеньора Эскобар была решительно выставлена за дверь на том основании, что по чудовищам – не к ним. К некромантам. Дать рекомендацию к тану Карраско? Он у нас при морге работает, с удовольствием вас препарирует. То есть примет, конечно. Простите, оговорился.
Нет? Странно.
К магам хотите? Вот, ритана Ксарес маг огня, кого хочешь поджарит! Дать адрес? Тоже нет?
Тогда вопрос. Вас это чудовище покусало? Атаковало? Где следы погрызов?
Ах, нету! Ну вот когда убьют, тогда и приходите! Конечно, это свинский подход. И с кем-то другим Амадо в жизни бы себе такого не позволил. Но в данном случае все его симпатии были на стороне чудовища.
То есть – Дареи.
У вас сестру арестовали, мать арестовали, вы сидите дома, не зная, что делать, тут приходит такая мамаша… и ведь жива осталась! Амадо за себя бы не ручался, а Да-рея, хотя и могла свернуть тетке шею, сдержалась. Косвенно это говорило в пользу девушки.
Сеньора хотела заорать, потом вспомнила, что до камеры недалеко, а за хулиганство в общественном месте – десять суток, сдержалась – и вылетела из участка, плюясь ядом и возмущением. А Амадо направился в камеру, в которой сейчас содержались Лидия и Эллора.
– Сеньора, сеньорита Бенитес.
– Тан Риалон?
– Я вынужден попросить вас задержаться у нас в гостях. На некоторое время.
– Здесь? – Лидия обвела глазами камеру.
– Да, пока здесь. Это не арест, обещаю, что еду вам будут доставлять из хорошей таверны, если нужно что-то из вещей – скажите. Но выпустить я вас пока не могу.
Бенитесы переглянулись.
– Ничего, – тихо сказала Эллора. – Если это ненадолго… может, белье и расческа?
– Я прикажу. Простите за неудобства, но у меня нет выхода. Вам лично ничего такого не надо? Вода? Пища? Что-то особенное?
– Нет, тан Риалон. Мединцы не слишком отличаются от людей. Я не слишком отличаюсь.
– Хорошо. Еще раз простите за неудобства.