Так что в дом Ксаресов Альба шла не в самом радужном настроении. Но Роза встретила ее, улыбаясь, защебетала, да и тан Ксарес-старший отнесся к молодой женщине вполне дружелюбно. Пригласил приезжать в любое время, а пока разделить с ними трапезу. И Альба с радостью согласилась.
Приятно же!
Она, между прочим, ритана по рождению, а не так, как Амадо, жалованная… ладно-ладно, про маму – дочь купца, Альба давно уже забыла. И вспоминать не собиралась, вот еще не хватало!
Не было такого!
Она никому не расскажет, а значит – не было!
И вообще… приятно! Приятно пообщаться с равными себе по рождению, приятно посидеть за красиво сервированным столом… серебро, хрусталь, фарфор! Да, дома она тоже с удовольствием бы устраивала нечто подобное. Но увы. Ничего-то у Альбы не получалось. Муж перекусывал на ходу, а явиться к назначенному времени его вообще не заставишь.
Сын?
Сын сначала не дорос, кто же пускает за стол маленьких детей? А сейчас в школе, на занятиях… две трапезы из трех Альба остается одна. И за ужином никого толком не соберешь.
Вот и выходит – к чему стараться? Для одного человека так стол не сервируют, тут и попроще можно. И слуги… как сложно найти нормальную, хорошую прислугу! Просто невероятно сложно! Сплошные хамки кругом!
У Ксаресов не так. Здесь слуги скользят неслышными тенями и глаз от пола не поднимают, и кухарка тут явно из-за границы выписанная… Альба с удовольствием пробовала разнообразные блюда, поддерживала застольную беседу и в упор не замечала взглядов, которыми обменивались младшие Ксаресы.
Что надо отцу от этой курицы?
Чего он добивается?
Непонятно. Но есть подозрение, что результат никому из них не понравится.
Тан Валенсуэла смотрел на тана Риалона.
Тан Риалон улыбался так очаровательно, что его можно было заподозрить в противоестественных наклонностях.
Неподалеку перебирал свои щипчики-скальпели Хавьер.
– Побеседуем? – милейшим тоном поинтересовался Амадо.
Плевок до него не долетел. Амадо только плечами пожал.
– Стаканчик дать, тан Валенсуэла? Или у вас слюна не ядовитая, как у вашего папаши?
Ответом ему был трехэтажный мат. Амадо даже фыркать не стал в ответ.
– Тан Валенсуэла, вы не понимаете всей серьезности ситуации. Вы думаете, мы тут в игрушки играем? Пытать вас начнем, или что?
– Почему нет? Риалон, доверь эту полурыбину мне, он быстро заговорит, – Хавьер поиграл симпатичного вида скальпелем. Вообще, он его использовал для вскрытия грудной клетки, но скальпель – вещь многоцелевая.
– Потому что пытать – долго, – разъяснил Амадо. – Понимаешь, Карраско, выпотрошить мы его можем. Но он нам ничего не скажет.
– Ты сомневаешься в моих талантах?
– Нет. Я просто уверен в его разуме. Он же не идиот, смотри, как косится. Пытается понять, что именно нам известно.
– Так поделись, Риалон. Все равно этот тип никому не расскажет… уже никогда.
Амадо задумчиво кивнул.
– Можно и поделиться. Действительно, тан Валенсуэла, мы сложили почти все кусочки мозаики, кроме самых главных. Мы знаем, что вашего деда попросту подставили королеве. Он с вами подробностями не делился?
– Н-нет…
– Ну и ни к чему. Вы такой человекообразный именно потому, что ваш дед должен был лечь в постель с ее величеством… что у него такое? Голос? Ядовитые железы?
– Железы, да…
Амадо кивнул.
Биологию он знал достаточно неплохо, вот и прикинул, что бы он сам вживил человеку. Чтобы и было, и незаметно… изменения должны быть внутренними. Да и ядовитый плевок, о котором сказал Хавьер, тоже помог. Дал подсказку.
– Итак, ваш дед опозорил королеву и скомпрометировал ее в глазах супруга. Думаю, вы не знаете, зачем это было нужно. Я и не стану вдаваться в подробности, сейчас это не столь важно. А вот другое… ваш дед прошел не полный обряд слияния, так? Потому и жив остался, когда вашу демонеску Синэри выкинули из этого мира.
– Не смей так о Владычице! Ты… человек!
Сорвался. Амадо довольно улыбнулся, правда, про себя. Теперь легче работа пойдет. Это так, стоит один раз заговорить, сам не заметишь, как все выложишь.
Если не хочешь ничего рассказать – молчи. Стисни зубы и молчи, что бы ни говорили, как бы ни оскорбляли, за какие бы струны не тянули… молчи!
Просто – молчи!
Тогда у тебя есть шанс. А сказал хоть слово? Сам не заметишь, как на допросе из тебя все остальное вытащат. Амадо постарается.
– Человек. И ты вполне человекоподобен. И другие тоже… Кто остался. Не все, нет. К примеру, тот же Рамон за человека не сойдет, хоть ты с ним что сделай. Верно?
Если бы Амадо треснул несчастного тана по голове подносом, Адриан Валенсуэла и тогда не выглядел бы более удивленным.