– Прошу вас, ваше высочество. У ее высочества сейчас лекарь…
– Что-то случилось? – чуть встревожилась Ленора.
Пусть даже она матери безразлична. Ну… бывает, что поделать? Но это же не повод ей уподобляться!
Ее высочество Маргарита Мария лежала на животе. И скрипела зубами, когда лекарь натирал ее поясницу каким-то разогревающим снадобьем.
Больно!
Даже дотрагиваться больно!
А как ехать еще день?
Как участвовать во всех церемониалах?
Рехнешься!
Может, обезболивание? Но… столько она не выпьет! Таблетки – они же все вредные, пусть привыкания у нее и не возникнет, она редко пользуется чем-то подобным, но обезболивающее вообще штука коварная. Чуть больше выпьешь – и не проснешься.
Рисковать не хотелось.
Папаша помер, теперь бы жить и жить!
Скрипнула дверь. Ее высочество повернула голову – и вот теперь застонала в голос от боли. Вот не так она себе представляла встречу с дочерью, совсем не так!
Не на пузе, с голой поясницей и в присутствии лекаря! А… какая теперь разница! Уже поздно…
– Ритана Ленора Маргарита Агоста, – спокойно представилась принцесса, протягивая лекарю руку. – Магистр огненной магии. А вы?
Привычка.
Кто ж в Академии титулами трясет? Такие тоже бывают, но наставники с ними быстро разбираются, обиженный маг очень опасен для здоровья равно как обидчиков, так и окружающих.
– Тан Фео Иниас Ахуна, – представился в ответ лекарь, симпатичный мужчина лет шестидесяти, и встал с колен. – Рад вас видеть, ритана Агоста. Я уже ухожу. Ваше высочество, прошу вас соблюдать режим и не перетруждать спину. А завтра утром я приду, и мы попробуем что-то придумать.
Тихо стукнула дверь. Неловко шевельнулась и скрипнула зубами от боли принцесса.
– Что со спиной? – Ленора стесняться не собиралась. Курс лечебной магии в Академии тоже был. Понятно, небольшой, но огневикам ей приходится пользоваться втрое чаще.
– Застудила, наверное. В мобиле или на ночевке.
– Плохо. Это быстро не пройдет. Дай, посмотрю…
Ленора, не прикасаясь, провела ладонями над спиной матери. Подумала пару минут.
Что-то ее смущало, но что? Вроде воспаление налицо, но что-то царапает… не понять! Вот если бы это рана была или ожог! Там Ленора разбиралась.
– Дня четыре, не меньше. А то и дней шесть, раньше не пройдет.
– Проклятая коронация. Придется тебе выполнять мои обязанности.
– Да вот еще! – фыркнула Ленора. – Попрощаюсь с дедом – да и поеду! Я тут ненадолго, дня на два-три. И то много будет!
Рита неловко шевельнулась еще раз. Но на этот раз ей было не до стонов.
– Так быстро?!
– Что я тут забыла?
– Семью?
– Моя семья в Академии. А тут у меня никого нет, – жестко отрезала Ленора.
Маргарита грустно улыбнулась.
– Это ты так думаешь. Возьми, пожалуйста, у меня ключ и открой вон ту шкатулку. Коричневую, большую, кожаную.
– Не рановато для наследства? – съязвила Ленора.
Но ключ взяла и в замке повернула. Ладно уж.
И остолбенела.
В этом ларце была вся ее жизнь.
Начиналась она миниатюрами, прикрепленными на крышке ящика. От совсем девочки до…
– Когда это написано? – коснулась она пальцами последнего овала.
– Два месяца назад.
– Хм-мм…
– Смотри дальше. Быть с тобой рядом я не могла. Но эти вещи у меня никто отнять не мог!
Ленора принялась копаться дальше.
Отчеты и ее работы. Поделки и несколько лент, портреты и рассказы… чего тут только не было! Судя по содержимому, мать серьезно следила за ее жизнью. И это не подделка, такое за два дня не соберешь. Даже по бумаге видно, какие отчеты старше, какие моложе. И по чернилам, они же выцветают… первым отчетам тут десятилетие…
– А просто приезжать ко мне или меня вызывать нельзя было?
Рита вздохнула.
Мазь начала действовать, ей стало чуть полегче.
– Хотела бы. Но…
Дочери она свою историю рассказывала впервые. Ленора внимательно слушала, задавала вопросы, а потом и итог подвела:
– Повезло.
– В чем?
– Что дед сдох.
– Эммм… – не то чтобы Рита была против. Но сама формулировка задевала.
– Я беременна. И собираюсь замуж за отца ребенка. Срочно. Дед бы точно никогда не одобрил, Альварес вообще не из знатных, просто рыбак. Зато архимаг – в будущем.
Не лежала б Рита на пузе – точно бы в обморок упала. А так вроде и неудобно.
– Беременна? Замуж? Охххх!
Теперь настало время Леноры откровенничать.
А спустя полчаса – и рыдать в сорок ручьев, обнимая мать. Да, маму, которая ее, оказывается, любила, и не бросала, и вообще, это дед во всем виноват, скарабеев ему в могилу!
Не смогла мама драться в открытую?