– Надо аккуратно расспросить Розу. А потом и самим… разобраться.
– Надо… да, надо разбираться.
Эктор и Эмилио не собирались церемониться ни с кем. Они тут, понимаешь, жилы рвут, из кожи вон лезут, зловредного старика ублажают, капризы его терпят – и зачем?!
Чтобы явился какой-то там племянник и пригреб все под себя?
Ну, знаете ли!
Это и святому стерпеть не под силу! Это уж как-то вовсе жестоко и безжалостно!
Ни один, ни второй не произнесли непоправимых слов. О, нет…
Не прозвучало пока еще: «похитить», «скомпрометировать», «шантажировать», а то и попросту «убить». Нет, пока еще не прозвучало.
Но оно было.
Оно черным облаком заполняло комнату, висело, окутывало, проблескивало грозовыми разрядами между двумя мужчинами.
Отдавать наследство никто из них не собирался. И в борьбе за родные и любимые денежки все средства были хороши, даже самые жестокие. А совести там, что у старшего поколения не было, что у младшего.
Чиновники!
Воистину, они бывают разные.
Толстые и тонкие, взяточники и лжецы, мошенники и негодяи…
Есть только два вида, которые до сих пор не удалось обнаружить науке.
Это чиновник честный беспримесный – как показывает практика, несуществующий.
И второй вид – чиновник, склонный прощать подставы.
Оба этих вида до сих пор никому обнаружить не удалось. А значит…
Карлос Мануэль Кампос лютовал и зверствовал.
Его – травить?!
Его человека убивать?!
На его власть покушаться?!
Ладно еще убивать кого-то, ладно травить мэра! Всякое бывало в этой жизни, и сам грешен, да не пойман! Но покушаться на самое ценное?
На власть?
За такое надо разорвать, попрыгать на останках и еще полить их сверху. И поджечь!
Серхио Вальдес держал начальство в курсе расследования, так что про мединцев тан Кампос знал. Но! Не мединцы же поменяли чашки? Это сделал человек! Его человек…
А ради кого он это сделал? Вот положа руку на сердце… некоторым, чтобы пойти на пакость, и стимула не надо. Только предложи! Но чиновниками такие не становятся. Настоящий чиновник пакостит только по расчету. За деньги, к примеру.
В данном случае…
Кто станет исполняющим обязанности, если сляжет тан Кампос?
Теоретически – Кадмус Кер Ломбарди.
А практически? Кадмус – умный, хороший заместитель, идеальный «второй». И потому мэр его не подозревал. Когда работаешь рядом с человеком несколько десятилетий, узнаешь его как бы не лучше, чем супругу или супруга. А не умей тан Кампос разбираться в людях, и мэром бы не стал.
Итак, Кадмус сразу сольется. Или… или станет великолепным козлом отпущения.
А кто может его подставить?
Тан Кампос подумал немного – и вызвал к себе секретаря.
Сезар Вальверде явился с блокнотом и грифелем. Услышал вопрос, подумал…
– Хм. Пожалуй, из тех, кто действительно мог бы задумать такую операцию, я бы назвал Эву Марию Вильялобос.
– Вильялобос? Но… она ведь женщина!
Сезар усмехнулся.
– В том-то и дело, тан. Она женщина. Умная, яркая, сильная – и всегда на вторых ролях. Понравится ли ей это?
Мэр задумался.
Женщина…
Но у нее должен быть мотив. Только занять место мэра города? Нелогично…
– Что ты сможешь о ней рассказать – вот так? Навскидку?
Сезар задумался.
– Не слишком много, тан. Замужем она никогда не была. Это первое и главное. Очень привлекательна, умеет пользоваться своей привлекательностью, но до близких отношений ни с кем не доводит. Руководствуется принципом: нельзя никому – никому нельзя. Можно одному – всем можно.
– Хммммм?
– В мэрии начала работать примерно… двадцать два года назад. С самых нижних должностей, была письмоводителем, потом постепенно подросла до вашего третьего заместителя.
Тан Кампос забарабанил пальцами по столу.
– При этом ни с кем не переспав?
– Да, тан.
Невероятно.
Будем честны, женщины успешно делают карьеру. Но частенько пользуются именно своим полом в качестве аргумента. А иногда у них и выбора нет. Шантаж – такое дело…
А тут Эва Мария ни разу ни с кем не… и третий помощник мэра? Всего за восемнадцать лет?!
Невероятно!
С тем же успехом она могла сколотить многомиллионное состояние… невероятный успех! И почему никто на него не обратил внимание?
– Потому что никто не задумывался. Эве Марии свойственно намекать на наличие высокого покровителя, которому она хранит верность, все это принимают и понимают.
– Минутку. А ты?