Он поднимался по лестнице, вроде как случайно здесь оказался. Часть боевиков окружила здание, группа «тяжелых» расположилась в районе лестничной площадки второго этажа. А Бушмин, выскользнув из дверей конференц-зала, оказался в тылу целой своры «полканов».
Их было пятеро, все в «брониках» и спецназовских масках. У одного дробовик в руках — чтобы в случае штурма перебить дверные петли, — трое вооружены пистолетами, пятый, очевидно старший, еще не успел обнажить ствол. Все они рассредоточились у входной двери и, кажется, готовы уже были начинать баталию.
Дружненько обернулись на возглас, а после секундного замешательства наставили на Бушмина свои пушки. Кроме старшего, опять же который при этой рокировке оказался ближе всех к поднимавшемуся по лестнице Андрею, этот в отличие от других не стал хвататься за оружие.
«Вул», дабы он не мешал в предстоящем маневре, Бушмин заткнул за пояс, а весь трофейный арсенал так и остался лежать на столе в предбаннике. Бушмин, не без определенной доли артистизма, дернул «молнию» на куртке вниз — прямо тебе крутая модель на подиуме. Полы разошлись в стороны, открыв взорам взыскательной публики нечто, смахивающее по виду на старомодный дамский корсет — новинка сезона. В правой руке новоявленной модели был зажат пульт с равномерно пульсирующей крохотной лампочкой, в левой кнопочный электроприбор, проводки от которого шли к контактному взрывателю, вставленному в ячейку нагрудника. В прочих ячейках, сделанных из полупрозрачного целлулоида, содержалась некая субстанция — у ошарашенной таким поворотом публики имелось обширное поле для фантазий. Но Бушмин решил сразу утолить чужое любопытство.
— Пластит. Пять кэгэ… Если кто не знает, что такое пластиковая взрывчатка, умножьте на семь, получите эквивалент динамита.
Судя по замешательству, боевики дружно занялись арифметическими вычислениями. А заодно прикинули, что такой массы пластита будет достаточно, чтобы распылить каждого из них на молекулярном уровне и превратить недавно отреставрированный особняк в обгоревший каменный остов.
— Он… блефует.
Смельчак, вымолвивший эти слова, позорно дал петуха, что произвело на остальных гнетущее впечатление.
Атмосфера была настолько наэлектризована, что любое неосторожное движение могло привести к непоправимым последствиям.
— Ну что, господа хорошие, есть желание прошвырнуться на небеса?
Старший, у которого хватило благоразумия разрядить ситуацию, медленно стащил с головы шлем, затем негромко спросил:
— Чего вы добиваетесь, Бушмин?
— Мне нужно поговорить с вами наедине, Вениамин Александрович. Если все пройдет без эксцессов, я гарантирую вам полную безопасность… Прикажите своим людям разоружиться и встать лицом к стене. Но — без фокусов!
Карсаков, шатен лет тридцати семи, с твердым широкоскулым лицом и проницательным, без примеси страха и злобы, взглядом, на какое-то мгновение задумался.
— Фокусы — это по вашей части, Бушмин, — сказал он нейтральным тоном. А после небольшой паузы добавил: — Ладно, пусть будет по-вашему.
Глава 10
Можно было, конечно, повязать и тех «полканов», что заявились в Дом художника вместе с Корсаковым. Но Андрюша уже притомился от такой работы, да и запас веревки подошел к концу.
К тому же он нашел себе более интересное занятие, пробавляясь разговором с одним из силовиков Казанцева.
— Очень интересные вещи вы мне рассказываете, Вениамин Александрович. Прямо-таки заинтриговали меня…
Они расположились в апартаментах Ломакина. Вадима Петровича пришлось выставить вон, вернее, запереть его в ванной комнате — он опять воссоединился со своими юными почитателями, и при желании они могли возобновить свои прежние занятия, но без музычки и выдержанного французского коньяка. На запястьях Карсакова красовались стальные «браслеты» — наручники Бушмин позаимствовал у одного из боевиков. В качестве дополнительной меры предосторожности он, предварительно срезав витой шнур, стягивавший шторы, приторочил своего собеседника к кожаному креслу.
—Домик в Калифорнии, энная сумма денег… Это что, на полном серьезе? Или, как выразился ваш сотрудник, вы блефуете?
— Я дал вам информацию для размышления, — спокойным тоном сказал Карсаков. Этот человек, которого Бушмин по-своему уважал еще со времен совместной работы в «Балтии», держался чертовски хорошо. — А уж ваше дело, верить мне или нет…
— Здесь замешаны иностранцы? — полувопросительно произнес Бушмин. Он вспомнил странный акцент, с которым говорил один из тех людей, кто рыскал по коридорам гостиницы. — Назовите страну.
Карсаков на мгновение поднял глаза к потолку.
— Есть люди, скажем так, которые готовы не только предоставить вам полные гарантии безопасности и страну обитания по вашему выбору, но и щедро заплатить за те сведения, каковыми, по их мнению, вы можете располагать. А какой они национальности и в какой стране проживают, думаю, для вас особой роли не играет.
— Это вам все по фигу, — сумрачно сказал Бушмин. — Лишь бы деньгу платили, сами готовы работать на любую шваль… Впрочем, вы человек не глупый, и я не собираюсь читать вам мораль.
— У вас нет другого выхода. Вы даже не представляете себе, Бушмин, какие силы и возможности стоят за этими людьми.
— Почему же, — оседлав верхом стул, Бушмин не мигая уставился на своего собеседника. — Очень даже представляю… Так выходит, вам поручили спешно разыскать меня? И чтобы, значит, ни-ни… Чтобы ни один волосок с моей золотой головушки не упал…
Он озадаченно покивал головой.
— Ну и дела… Такого поворота я точно не ожидал. Кто вам, кстати, поручил вести переговоры со мной?
— Конкретного поручения не было. Есть определенные инструкции, как я должен вести себя в том или ином случае.
— Это инициатива Алексея Игоревича? Он что, решил простить мои «невинные шалости»? Ах да, я забыл, что речь идет о чистогане… А для таких, как «янтарный барон», деньги не пахнут.
— Зря вы дразните Казанцева, ох зря… — противореча самому себе, сказал Карсаков. — И зря вы не послушались меня, когда я рекомендовал вам пару месяцев назад спешно убраться из города. Ну а теперь, Бушмин, вы основательно влипли… Хотя, повторюсь, если не будете и впредь глупить, то сможете выбраться из этой заварухи с определенной прибылью для себя.