Отворачивается. Ее трясет. Я чувствую ее ненависть физически.
Не могу прикоснуться к ней. Не хочу!
Высохло твое жало?
Самое страшное — в ее словах много правды, да.
Но это всё равно неправда! И мне больно, что она чувствует меня только так.
Я не могу больше…
Что ломается внутри от ее слов. Не знаю что это. Может быть надежда. Или вера в то, что я вывезу всё происходящее. Не знаю. Меня разрывает от ее ненависти. Мне хочется проорать ей в лицо «За что?!» и вытрясти из неё ответы. Но я знаю их.
Я не могу исправить этого, Жень!
Да прости ты мне!
Пожалуйста!
На колени встать? Харакири сделать?
Что нужно тебе?!
Как еще мне раскаяться?!
Зачем ты рушишь все?!
— Мамуля… ты плачешь?
— Нет. Соринка попала… — задержав дыхание.
— Ты ее не обижал? — распахивает на меня глаза.
Если я скажу нет, это будет неправдой. Обижал. И я молчу, пожимая плечами.
— Пойдемте отсюда, — голос отказывает.
Припечатывая каблуками пол, Женя срывается на выход.
— Здесь мне нравится… — Ася неожиданно берет меня за руку. — Мы будем тут жить?
— Нет…
— Почему? Маме не нравится?
Киваю.
Вздыхает.
Надо как-то вести машину. Но я не могу сконцентрироваться. Женя отвернувшись к окну беззвучно плачет. Не хочу утешать. Хочу отхлестать по щекам!
Зачем ты так со мной?!
Поворачиваю ключ зажигания. Машина послушно трогается.
Я рассматриваю каждую сказанную ей фразу в анфас и профиль.
«Да если я окажусь беременна, Аронов, в тот же момент я исчезну из твоей жизни и больше НИКОГДА не появлюсь в ней. Ты не найдешь меня!».
Серьезно?!
Сука…
Я так люблю тебя! Живу тобой… В моей жизни нет ничего кроме тебя! Ты отнимешь это?! Ты сможешь так со мной?! ОПЯТЬ?
Ее губы сжаты. Сможет! Самое страшное — СМОЖЕТ!
И мой кулак летит в панель. Я не успеваю сдержать себя.
Вздрагивает.
— Мамуля? — жалобно зовет Ася.
— Ась… — стараюсь максимально спокойно, протягивая ей телефон. — Поиграй.
Она охотится за ним, но я никогда не даю. Сейчас… Нельзя, чтобы она чувствовала это с нами. Забирает.
— Можно?!
— Можно.
Как ты можешь так?!
За что?
Зачем?
Для ЧЕГО?!
Исчезнешь?!
Ты знаешь чем напугать, да?!
Да, мне страшно! Мне сейчас ох**тельно страшно! И я тоже ненавижу тебя за это! Ты умеешь ломать меня! И не обламываешься делать это, да?
Хе*овый я? И жить со мной унизительно? И детей от меня рожать нельзя? Не те, сука, у меня чувства к ним?!
Ну, б**ть, извините!
Окей!
Мне хочется влепить по этим мокрым щекам и я бью. По-своему.
Торможу у аптеки.
Скупаю ей все, что только можно.
Противозачаточные? Какие есть? А! Давайте все!
Презервативы?! Спермициды? Нам все нужно, да. Нам все нужно, чтобы я выжил!
Вопрос же поставлен ребром — либо ребенок, либо я?
А я ХОЧУ выжить!
Забираю пакет. Сажусь. Кидаю ей на колени.
— Ты победила. Празднуй.
Срываюсь с места. Куда там нам надо было?!
Воздух в машине застыл. Она не дышит. Я не дышу.
Смотрит на этот пакет, как на приговор о пожизненном. Это он и есть! Это клетка и я не выпущу тебя из нее. Любой ценой. Даже этой. Мне хочется залить ее ядом сейчас. Ты же так хотела, детка?! Нет, разве?!
Мне сигналят. Я даже не понимаю — почему.
Съезжаю на обочину.
Ее взгляд застыл. На лице ни одной эмоции.
Что я делаю?
Она бьет по мне. Это понятно. Она и по себе этим бьет. Зачем я подыгрываю?
Открываю со своей панели ее окно. Сгребаю пакет со всем содержимым. Выкидываю на обочину.
— Прости, что дал сдачи… Было больно.
Выхожу.
Подышать. Покурить. Остыть.
Опять пробила меня.
Я обессилен. Как после драки. И этот вечный тремор уже как вторая норма.
Темно. Дым клубится, смешиваясь с паром. Холодно? Не чувствую.
Выходит тоже.
И как часто в нашей прошлой жизни встает рядом, забирая сигарету.