Твою ж…
Окунаюсь.
— Быстро на берег!
Прибью эту дрянь!
Вылетаем обратно.
— Ты мой герой! — смеется.
Кожа горит, сердце колотится… Ладно. Хорошо… Живи, детка!
От света тусклого фонаря ее грудь становится более выраженной, приобретая необычный силуэт. Веду пальцем, обводя твердый сосок. Она еще часто-часто дышит после наших ледяных процедур.
— Погреть тебя?… — поднимаю глаза.
Обнимает, отыскивая мои губы…
Уже холодно… но мне не хочется отрываться от неё… Не могу насытиться до сих пор этими губами. Иногда мы целуемся часами, как подростки… просто целуемся… Мне и сейчас хочется… Но моя девочка дрожит.
— Беги, — разворачиваю ее к дому. Прикрыв руками грудь, вышагивает, виляя бедрами.
Для меня…
Красота!
Подхватываю ее простыню. Догоняю у входа в предбанник. Там заманчивый диван… Входим.
— …пялиться на эту шлюшку!
— Надя! — рявкает Лёха.
Наш диван занят. И не совсем по назначению. Надежда уже одета.
Укрываю Женю простыней.
— Поехали домой! — продолжает она, игнорируя наше присутствие.
Женя вдыхает поглубже.
— Тихо, — подталкиваю ее в парилку. — Я сам. Иди, грейся.
Вмешиваться в семейные разборки занятие неблагодарное. Но ремень могу одолжить.
Накидываю куртку.
— Лёх, можно тебя на пару слов?
— Нельзя! — разворачивается она.
— Со всем уважением, Надежда… — начинаю терять терпение. — Но я обращался не к Вам.
Показательно перехожу на Вы.
Лёха надевает брюки.
— «Друзья»! — выплевывает она. — Тоже мне… Приличных нет что ли? Крутитесь вокруг этой девки!
— Олег, — качает головой Лёха. — Извини. Дура…
Накидывает куртку. Достает из кармана брелок от машины.
— Передо мной извиняйся! Что ты перед ним извиняешься?! Тоже мне…
— Домой, — вкладывает ей в руку. — Я остаюсь.
— Можешь не возвращаться!
Классика жанра! Ужас…
Выхожу на улицу.
Наливаю у мангала ему и себе.
Вылетает.
— Олег…
— Выпей, — торможу его я. — Выдохни.
— За что? — послушно выдыхает.
— За семейную жизнь, — смеемся.
— Не чокаясь.
Выпиваем.
Выходит Надя.
— Лёша, я сказала, поехали!
Начинаю понимать логику домашнего насилия. Откуда столько терпения у человека? В конце, концов, существует кляп.
— Я же сказал — остаюсь! — рычит на неё.
Вылетают хохочущие Женя с Леной в простынях. И через пару секунд Михей.
Только не второй заход!
Вокруг них такие шальные вихри, что они мгновенно перетягивают все внимание на себя.
Игнорируют развернувшуюся сцену.
— Погоди… тут был где-то… — светят телефонами на стол.
— Последний… — хохочут.
— Моё! — со смехом засовывает Лена какой-то кусочек.
— Отдай!..
Женька впивается ей в губы, та пищит…
— Остаешься!? — пафосно вскрикивает Надя, обвиняюще тыкая пальцем на угорающих звонко чмокающихся девчонок.
— Надюша… — добродушно вступает Михей. — Да ты что? Это ж жёны наши… Веселимся!
— Знаешь, Михаил, я была о тебе другого мнения.
— Да что случилось-то?
Подхватываю за талии девчонок, уводя обратно в тепло.
Жене нельзя это слушать. Иначе будет «кровопролитие» за Лёху и Надежде не выжить. Она, конечно, мне мало симпатична, но… Пусть Лёха разряжает эту ситуацию сам.
Возвращается через полчаса.
— Уехала?
Кивает
— Ну ты попал.
— Это всё Женька… — смеется.
— М?
— Помнишь… шутили раньше… что она проявляет всё скрытое.
— Есть такое.
— Не хочу возвращаться домой. «Вспомнил»…
Лена уже ушла спать. Женя лежит головой на моих коленях. На улице слишком холодно. Мы перебазировались в предбанник на диван.
— Ну что по последней?
— За что?
— За Саню… — поднимается Женя. — И мне налейте.
Молча наливаю стопку.
— Кто-то в курсе, как всё вышло?
— Да, — кивает Михей. — На мосту влетел в опору. Почти сразу после того, как… вы оба пропали. Скончался на месте.
Молчим.
— Сын у него остался.
— Сын? — недоумевающе переглядываемся с Женей.
Не было у него никаких детей. И девчонки-то постоянной не было. И если почти сразу…
— Целая история… Лёха вот, с матерью его общался.
— Он и не знал про это ничего. Замутил с замужней. Она залетела. Ему ничего не сказала, понятное дело. Но что-то там у них пошло не так в семье. В итоге она со своим развелась. Отцовство не подтвердилось. Ну она и прибежала к Сашкиной матери. Мол единственный ребенок погибшего сына, внук. Внешне пацанчик Санина копия. Та, конечно, души не чаяла. Мамка скинула на бабушку. Сама гуляет.