Удар ниже пояса…
Таких подач я еще не получал!
Ее глаза снова опасно-кошачьи. Придумала как ударить меня?
Унизительно тебе?!
— То есть трахаться со мной — это не унизительно, а жить — унизительно?
Отталкивает в грудь…
— Да.
Тяну за бедра обратно. Теряет равновесие и я заваливаю ее на спину, прямо на ковер.
— Так в чем же разница?
Пытается снова выкрутиться, но я не хочу давать ей дистанцию. Пусть чувствует меня, если смеет заявлять такие вещи. Все пополам, дорогая!
Раздвигаю коленом бедра, придавливая своим телом.
— Очень внимательно…
— Ты не мог бы?.. — делает мне пальчиками, — слезть с меня.
— Нет. Объясняйся, если делаешь такие заявления.
— Секс — это всего лишь секс. Помнишь? Тем более — форматный. Это организовано. Это безопасно. И не предполагает никаких спонтанных историй, к которым не готов кто-то из партнеров.
— «Всего лишь»? «Партнеров»? Ахинею не неси. Не было у нас так никогда.
— Теперь, будет.
— Меня спросила?
— Ах, какой ты у нас стал разборчивый! Мне казалось, ты готов был на любой формат, когда ехал сюда.
— Перекрестись. Так в чем разница?
— Забота от Верхнего о безопасном сексе для меня гармонична! А дотошность мужа в этом вопросе — унизительна. Чувствуешь разницу?
— Чувствую.
— Ну а зачем мне жить с мужчиной вместе, если… предполагается только сексуальная реальность между нами?
Только сексуальная? В самом деле?
— Между нами была только сексуальная, Жень?
— Плюс немного неудобоваримого для обоих быта. Тусовки, считай тоже секс. И работа. Работу сейчас исключаем. Что остается? Да и жить вместе — это… Спонтанный секс на эмоциях… секс по утрам… на физике… неосознанно… не организовано! Ты ведь и сам все понимаешь. Опасно.
Понимаю.
Но это тоже не прокатит, девочка моя.
Я отпускаю ее. Сажусь рядом, опираясь спиной на диван.
— Пусть…
— Пусть? — злой смех. — Как смело, Аронов! Да ты же боишься этого до чёртиков. М? Или опустишься до лжи?
Нет.
— Боюсь? — киваю. — Боюсь. Но не того и не так, как ты думаешь. Всё изменилось. Я же сказал, что сожалею, что… не позволил нашим отношениям зайти дальше.
— Слова. Да. Я помню слова.
— Мои слова ничего не стоят?
— За ними стоит та, уже безопасная для тебя сейчас реальность, которая никогда не случится. Они ничего не стоят теперь.
Да. Это так…
— Ты права, моя девочка. Во всем. Как всегда. Иди ко мне…
Опасливо прищуривается.
— Иди ко мне, я сказал.
— Аронов?
Встаю. Закрываю дверь на шпингалет.
Расстегиваю рубашку. Кидаю на кресло. Часы летят туда же. Вытягиваю ремень.
Сглатывает, наблюдая за процессом.
— Что происходит?
— Секс происходит.
— М?
Неуверенно отползает от меня по ковру, увеличивая расстояние.
— Спонтанный. На эмоциях. Опасный секс.
— Ты совсем тронулся?! — подскакивает.
Подхожу. Пятится.
— Аронов. Приди в себя.
— Страшно тебе?
Кивает.
— Мне — нет. Это больше не предел, моя девочка.
Мне страшно, да. Мне пи**ец как страшно всё это! Страшно так, что меня пьянит адреналином сильнее, чем перед дракой. И внутри меня жарко и душно от одной только идеи. Но я готов отдать и этот свой Предел. Уже отдал. Любую, б**ть, цену!
Конечно же, я сейчас не планирую делать ей ребенка. Я в адеквате.
Как минимум мы оба не трезвы.
Но я давно договорился с собой по этому поводу.
Это моя женщина, я обещал ей, что у нее будет всё и я дам ей все.
И я верну ей то, что отнял. Мы все переиграем.
Да я боюсь всего, что касается этого вопроса. Больше всего боюсь того, что беременность — это всегда опасность для женщины. И… неконтролируемая мною боль. Не контролируемая мной ситуация. Но еще больше — того, что она может выдать неадекват в своем стиле, если забеременеет от меня. Это самый большой мой страх.
Пятиться больше некуда. Ее спина упирается в подоконник.
— Если ты прикоснешься ко мне…
— Так кто из нас боится, м?
— Ты смеешь попрекать, что я боюсь забеременеть от тебя? — ее глаза становятся стеклянными.
Она цинично улыбается.
А вот это самая плохая версия развития сюжета. Если я столкну ее туда… Мы оба утонем.
— Ты сказала, что простила мне… Вижу, что это не так.
— Я сказала, что простила тебе ту ситуацию. И это так. Боюсь я не того и не поэтому.
— Женечка.
Маленький шаг ближе.
Чуть заметно отклоняется. Я пытаюсь не отпустить ее настороженный взгляд.
Я не могу слов найти, твою мать! У меня же была тысяча слов на этот случай!