Принцесса скромно улыбнулась и, сложив ладони у груди, слегка склонилась в благодарном поклоне.
Глава вторая. Переговоры
Алашань, 1208 год
Чингисхан сидел на высоком белом коне в окружении своих верных нукеров и полководцев и немигающим взором смотрел вдаль, туда, где уже виднеется приближающийся отряд тангутских всадников. Простояв у Алашаньских гор всю зиму и придя к выводу о недостаточной готовности монгольской армии брать хорошо укрепленные города, он охотно согласился на переговоры, рассчитывая на огромный откуп. Повелителю Степи было также любопытно взглянуть на знаменитую Белую Принцессу, три года назад убедившую Елюй Ахая отступить назад. По словам киданина, она была очень юна и прекрасна как утренняя заря, но говорила так складно и взвешенно, словно опытный дипломат. Пришло время ему самому оценить, на что она способна.
Вскоре тангутские всадники выстроились перед Ханом. Делегация Си Ся была внушительна. Отборные кони, шелковые одежды и как минимум сотня вооруженных до зубов охранников принца. Чингисхан привел с собой на переговоры гораздо меньшее число людей, но все его воины были расставлены так искусно, что обеспечивали Хану и его приближенным полную безопасность.
В центре тангутской делегации на вороном коне восседал молодой мужчина лет двадцати, закованный в броню из железных лат и доспехов. Это был принц Чэнчжэнь, глава делегации. Но Повелитель Степи обратил большее внимание на его спутницу. Высокая и стройная девушка с персиковой кожей, прекрасными черными глазами и длинными черными волосами, уложенными в сложную прическу, являла собой блистательный образец красоты, от которой было непросто отвести взгляд. Елюй Ахай был прав, когда говорил о том, что не видел на свете более прекрасной девушки, по крайней мере, теперь его можно было понять. Белая Принцесса обвела глазами всех его полководцев и остановила свой взгляд на нем.
- Приветствую тебя, Чингисхан. Я – Чэнчжэнь, сын Ань-Цюаня, правителя Белого и Высокого Государства Си Ся. Твои войска снова напали на нашу страну, несмотря на договоренности трехлетней давности. Урахай и несколько областей нашей страны разграблены и опустошены. Преступления твои велики, Чингисхан, но наш великий правитель милостив, он предлагает тебе титул Джагамбу, если ты подпишешь обязательство отныне не нарушать границы нашего государства и развернешь своих коней назад в степи, - высокомерно заявил принц.
- У нас уже был один Джагамбу, - нахмурившись, произнес Чингисхан. - И меня отныне устроит лишь один титул. Готов ли Ань-Цюань признать себя моим сыном, заплатить мне выкуп шелком и отдать мне в жены Белую Принцессу?
- Ты забываешься, Хан, - надменно возразил принц. - Государь дарует тебе великий титул, вместо того чтобы свернуть тебе шею на своей земле.
- Пусть тогда он приходит сюда, по другую сторону Алашаня, и мы посмотрим, чья шея окажется крепче, - усмехнулся монгол.
- Чингисхан, - вдруг произнесла Лхакэ, решившись вступить в неудачно начатые принцем переговоры. - В прошлый раз мы заплатили выкуп Елюй Ахаю, чтобы установить мир между нашими государствами. Но принц справедливо заметил, что этого оказалось недостаточно. Сейчас ты требуешь больше, и у нас нет гарантий, что даже если ты получишь выкуп, то не явишься в следующий раз через год или два, чтобы требовать очередную порцию. Поэтому мы и предлагаем тебе заключить с нами письменный договор. Всю зиму ты безуспешно пытался перейти Алашань и бессильно бился у подножий гор. Наверняка ты уже давно понял всю бесплодность твоих попыток, не только перейти горы, но и захватить хотя бы один укрепленный город после них. Ты уже потерял все шансы выиграть войну, а из-за вероломного нападения, ты потерял право на какой-либо выкуп, но ты все еще имеешь право на мир и даже на титул. Письменный мирный договор и официальный и всеми признанный титул позволят тебе сохранить лицо и вернуться домой не проигравшим. По всем разумным оценкам это самое большее, что ты можешь извлечь из создавшейся ситуации. Мы тебе это и предлагаем. Прими наш дар, и перестанем губить жизни наших воинов в бесполезном противостоянии.
Чингисхан спиной почувствовал, как среди его полководцев возникло едва уловимое смятение. Слова девушки ударили не в бровь, а в глаз. Он знал, что затянувшийся поход, в котором его войска успели пограбить несколько районов, но так и не решались напасть на огромную тангутскую армию, перекрывшей им все пути дальнейшего продвижения вызывает у некоторых военачальников недовольство. Несколько успешных вылазок кардинально ситуацию не изменили, а к большой войне с тангутами он еще не готов.