Танька давно перестала тянуть руку на математике. А учительница давно перестала ее спрашивать. Танька любила математику так, что всю программу седьмого класса изучила еще два года назад. Тогда же решила все задачи, повышенной сложности в том числе. Под Новый год математичка Регина Авдеевна в первый раз отправила Таньку на областную олимпиаду, где та легко заняла призовое место. Теперь на уроках математики Танька с чистой совестью дочитывала учебник для восьмого класса. С тем азартным любопытством, с каким читают детективы. Отличие состояло лишь в том, что в детективе по вине преступника упорядоченный мир оказывается под угрозой распада, а читая учебники, Танька, напротив, инстинктивно чувствовала, что миру, где есть математика, не грозит никакой распад. Математика даровала Таньке уверенность, что пока эта царица наук с ней, она спасена.
Алгебраические законы, формулы и цифры вызывали в ней горячую работу воображения. Все цифры были живыми, имели особые свойства и характеры. Единица виделась Таньке белым аистом с черными метинами на концах крыльев. Аист медленно взлетал с прибрежной полосы песка, кружился над озером и неторопливо опускался в гнездо, устроенное на шесте над деревенским домом. Когда некое число увеличивалось на единицу, Танька так и представляла себе: вот аист летит над полями, садится, и гнездо тяжелеет. Двойка напоминала хитрую рыжую лису, которая рыскала по окраинам деревень, ища возможность сократить вдвое численность местных кур. Курицей была безвольная, незнакомая с красотой полета четверка. Тройка – медведем, который всегда готов выкинуть нечто непредсказуемое. Пятерка – зеброй, наматывающей круги по саванне, шестерка – бегемотом с вредным характером. Цифры легко меняли маски, становились похожи то на людей, то на животных, то на цветы или деревья. То же самое происходило и со всеми математическими операциями. Сложение пахло костром и древесным жаром. От вычитания несло холодом. Умножение напоминало уличное движение, а деление – мигание светофоров.
В этом одушевленном мире шла напряженная, полная приключений жизнь, которая Таньке казалась очевидной. Так она и объясняла математику Гребню, а тот покатывался от хохота, узнав, что X влюбился в Y и теперь пристает к а и b, чтобы узнать ее номер телефона. Это делало математику не то чтобы понятной, но по крайней мере не такой скучной.
Когда в конце учебного дня ее дневник украсился еще одной пятеркой по истории, Танька пообедала в столовке и отправилась в библиотеку. Поболтав с милейшей Анной Аркадьевной про ужасную погоду, при которой у той болели суставы, она попросила достать справочник образовательных организаций Горького. И вот тут Танькины щеки вспыхнули жаром. Среди школ города числился и интернат № 5 с математическим уклоном. С этого момента ее мысли получили новое направление. Впереди замаячил робкий призрак возможной свободы.
Глава 11
Оксана не любила, когда дочь приходила поздно, но еще больше не любила, когда та сидела дома. Скандал ждал Таньку в любом случае. Она выбрала первый вариант. Уроки она уже сделала и решила зайти к отцу на работу – обсудить идею с интернатом. Отец никогда особенно не радовался ее появлениям. Он давно пребывал в том не вполне отчетливом состоянии легкого алкогольного забвения, когда никаких обязательств перед семьей у него не оставалось. Танька это знала. Но даже сквозь это безразличие он все же был способен порой дать ей совет или хотя бы выслушать.
На улице смеркалось. Танька шла по расхлябанным шахунским тротуарам, где вместо асфальта было одно название. Под ногами хрустел грязный весенний ледок. Идти ей предстояло минут двадцать, и Танька в своей жидкой курточке быстро замерзла. Наконец впереди показалась беленая строжка – заводская проходная. На краснокирпичном торце молочного цеха, выступавшем над глухим забором, красовался плакат «Слава труду». Танька вошла в проходную, где попивал чай вохровец дядя Женя.
– Здрасьте, дядь Жень, – попионерски звонко сказала Танька.
Дядя Женя засуетился и стал пристраивать к носу старые круглые очки.
– Тань, ты, что ли?
– Ага. На улицето холодает. Вы как, в ночь сегодня?
– Не, не. – Дядя Женя уже нацепил очки, и лицо его сияло удовольствием. Таньку на заводе знали все. Знали и любили. Веселая, милая девчонка, со всеми поздоровается, про детишек спросит, – тихому алкашу, ее папаше, с дочерью повезло.
– Через час уж смену сдам. Петька придет заместо меня. Ты Петькуто знаешь? – захрипел дядя Женя, прокашливаясь.