Однако его парализующая сила действовала лишь в непосредственной близости от матери. Как только за Танькой захлопывалась дверь подъезда, память о доме мгновенно испарялась. Улица открывала перед ней ворота веселой свободы. Вот и теперь впереди лежала родная Шахунья и звонкая весенняя слякоть. Талый снег с дорожек успел соскрести дворник дядя Марат. Под ногами ничего не скрипело позимнему, зато бодро хлюпали тусклые мартовские лужи. Бледносерое небо затянули водянистые облака, которые неторопливо ползли с севера на юг, задевая брюхом крыши пятиэтажек, и грозили разразиться то ли первым дождем, то ли последним снегом. Танька вдохнула холодный, густой от влажности воздух – от угольного дыма со стороны железки на нее повеяло томительной далью и путешествиями – и побежала в школу.
Глава 2
Танькина мать, Оксана Зайцева, была родом из Горького, лежащего за синими лесами и зелеными полями в двухстах пятидесяти километрах на югозапад. Отец родился там же.
Мать с отцом познакомились еще студентами – случайно, в автобусе. Оксана со своим диковатым, плоским, слегка монгольским лицом никогда не была красавицей. Однако высоко и гордо поставленная ее голова с широкими скулами и миндалевидный разрез узких глаз действовали на молодых людей гипнотически. Откуда, из каких генетических закромов достались ей раскосые глаза, которые прежде ни у кого из родственников не наблюдались, неизвестно. Зарабатывали родители мало, жили в жалкой каморке в бараке. При этом у дочери был не только строптивый характер, но и некоторые начатки вкуса, кругозора и острая тяга к прекрасному. Оксана любила книжки, красивые платья, голливудское кино, похаживала на танцы в пристанционный ДК и даже одно время пела в заводской самодеятельности.
Но главное, что отличало ее от родителей, была неожиданная страсть: куда больше, чем шмотки и танцы, она обожала математику. Когда молодые люди начинали ей многозначительно подмигивать в общественных местах, она демонстративно доставала из сумки учебник математических задач повышенной сложности под редакцией профессора Арнольда и, насмешливо прищурившись, погружалась в чтение. В рабочем Горьком мало кто мог бы поддержать беседу со студенткой, читающей труды профессора Арнольда. Глеб Белоиван, второкурсник горьковского политеха, как раз мог. Чем он и воспользовался, увидев в автобусе восточную девушку, отгороженную от мира почтенным профессорским авторитетом.
Была весна, все горьковские набережные бушевали сиреневым цветом под вольным окским ветром. У Белоивана при виде поклонницы математики помутилось в глазах. Оксана была не столь романтична, но и ей глянулся высокий стройный брюнет хрупкого телосложения с модно зачесанной назад челкой.
Быстро выяснилось, что она готовится к поступлению в горьковский универ, разумеется, на математический факультет. Глеб же второй год изучал то, что он важно называл жировыми технологиями. До встречи с Оксаной он был влюблен в сложные цепочки органического синтеза. Цепочки отвечали Глебу взаимностью. Но Оксана затмила всё. Они начали встречаться. Девушка оказалась с характером и всем руководила сама. На первом же свидании она твердо заявила молодому человеку, что главное для нее экзамены, и точка.