Кем был сбит Су-25СМ полковника Кобылаша, остается неясным. В Цхинвале, над которым он получил второе попадание ракеты ПЗРК, на тот момент не было грузинских войск, но они были сосредоточены неподалеку, в селах у окраин города. С другой стороны, спустя примерно полчаса после падения его самолета Государственный комитет печати и массовой информации Южной Осетии распространил заявление об сбитии над городом силами ПВО Южной Осетии одного из двух грузинских штурмовиков, попытавшихся осуществить налет на Цхинвал. [16] По имеющейся информации с грузинской стороны, 9 августа грузинские штурмовики вылетов уже не совершали, [17] так что, по всей видимости, за грузинские самолеты были приняты и обстреляны поврежденный самолет Кобылаша и сопровождавший его ведомый, вошедшие в воздушное пространство над городом со стороны Грузии.
9 августа стало самым тяжелым днем для российской авиации, в общей сложности в этот день было потеряно четыре самолета. Четвертым стал штурмовик Су-25БМ майора Владимира Едаменко из 368-го штурмового авиационного полка. Об обстоятельствах этого вылета телеканалу «Рен-ТВ» рассказал его ведомый капитан Сергей Сапилин. [18] Их пара штурмовиков получила задание на сопровождение с воздуха российской военной колонны, следовавшей из Джавы в Цхинвал. Сразу после пересечения Кавказского хребта и вхождения в воздушное пространство Южной Осетии экипажи визуально обнаружили приближение истребителей, идентифицированных ими как МиГ-29 неизвестной принадлежности. В качестве предосторожности штурмовики начали выполнять противоистребительный маневр. Российские МиГ-29, сблизившись и проведя визуальную идентификацию, отвернули.
Практически сразу после этого, в районе Джавы, [19] над территорией, контролируемой российскими войсками, ведомый майора Едаменко обнаружил радиооблучение своего самолета с земли и увидел горящий Су-25БМ своего ведущего, идущий в пологом пике к земле. На запросы ведомого по радио Едаменко не отвечал, не сделал он и попытки катапультироваться, что может говорить о том, что майор был убит или тяжело ранен. Самолет врезался в землю и взорвался, майор Едаменко погиб. Впоследствии начальник войсковой ПВО Вооруженных сил России генерал-майор Михаил Круш заявил об уничтожении российскими средствами ПВО «грузинского Су-25КМ». [20] Вероятнее всего, это и был штурмовик Едаменко.
Приблизительно между 15 и 16 часами дня 9 августа корреспондент телеканала НТВ Александр Викторов наблюдал обстрел воздушной цели российской зенитной самоходной установкой ЗСУ-23-4 «Шилка», прикрывавшей Гуфтинский мост. Впоследствии по направлению обстрела, на берегу реки Большой Лиахви у поселка Итрапис, на удалении около 1,6 километра от моста были обнаружены обломки штурмовика Су-25. Они были объявлены остатками сбитого «грузинского штурмовика» и 5 сентября подорваны специалистами российского МЧС, так как среди них находилось большое количество поврежденных неуправляемых реактивных снарядов. Побывавшие впоследствии на этом месте российские журналисты обнаружили на обломках российские опознавательные знаки.
Вероятнее всего, это и был штурмовик Едаменко, поскольку ко времени ввода в Южную Осетию российских комплексов ПВО грузинские самолеты вылетов уже не совершали. Проблемы с опознанием штурмовика российскими истребителями и установкой ПВО могут свидетельствовать о неисправности системы опознания «свой-чужой» на его самолете.
Шестой и последний сбитый самолет ВВС России был потерян уже под конец активной фазы конфликта, около 11 часов утра 11 августа. Это был фронтовой бомбардировщик Су-24М. По неофициальной информации из авиационных кругов, он входил в состав 968-го исследовательско-инструкторского смешанного авиационного полка 4-го Центра боевого применения и переучивания летного состава (Липецк). [21] Колонна российских войск, выдвигавшаяся из района Цхинвала в сторону Гори, ошибочно идентифицировав этот Су-24М как вражеский, произвела по нему несколько пусков ракет ПЗРК, в результате чего самолет был сбит [22], [23] в нескольких километрах к западу от Цхинвала, над территорией Южной Осетии. Летчики успешно катапультировались и были эвакуированы, обломки Су-24М упали в труднодоступной гористой местности. [24]
Уже после завершения активных боевых действий, в ночь с 16 на 17 августа, в Южной Осетии произошла катастрофа вертолета Ми-8МТКО авиации Пограничной службы ФСБ России (в/ч 2464). При посадке ночью на временную вертолетную площадку у села Угарданта, недалеко поселка Джава, он задел вертолет Ми-24 487-го вертолетного полка (Буденновск), стоявший на земле, перевернулся и загорелся. В результате пожара и последовавшего взрыва боеприпасов был также серьезно поврежден Ми-24 и легко – несколько других вертолетов, находившихся на площадке. Погиб бортмеханик старший прапорщик Александр Бурлачко, три других члена экипажа получили тяжелые ожоги. [25]
Всего, таким образом, за время боевых действий погибли четверо членов экипажей российских самолетов:
• майор Владимир Едаменко – 368-й шап;
• майор Игорь Нестеров – 52-й гтбап;
• майор Виктор Прядкин – 52-й гтбап;
• полковник Игорь Ржавитин – 929-й ГЛИЦ.
Уже после завершения боевых действий в катастрофе вертолета на территории Южной Осетии погиб старший прапорщик Александр Бурлачко (в/ч 2464).
Были сбиты, взяты в плен грузинской стороной и позднее обменены на грузинских военнопленных:
• полковник Игорь Зинов – 929-й ГЛИЦ;
• майор Вячеслав Малков – 52-й гтбап.
Числится пропавшим без вести:
• подполковник Александр Ковенцов – 52-й гтбап.
Общие боевые потери российской авиации во время Пятидневной войны составили шесть самолетов:
• 1 – Су-25СМ и 2 – Су-25БМ;
• 2 – Су-24М;
• 1 – Ту-22М3.
Из них два самолета были достоверно сбиты огнем противника, три самолета наверняка «дружественным огнем», определить, кто сбил еще один, представляется затруднительным. Обломки пяти самолетов упали в границах Южной Осетии и только одного – Су-24М из 929-го ГЛИЦ – на территории Грузии.
Помимо сбитых самолетов, еще четыре штурмовика Су-25 получили серьезные повреждения, хотя и возвратились на российские аэродромы. Официально подтверждено повреждение трех модернизированных Су-25СМ (заявления главного конструктора ОКБ Сухого Владимира Бабака [26] и директора 121-го авиаремонтного завода Министерства обороны России Якова Каждана [27]) из состава 368-го штурмового авиационного полка. Известно, что два из них пилотировались летчиками капитаном Иваном Нечаевым и подполковником Олегом Молостовым. Кроме того, известно о повреждении еще одного Су-25 (бортовой номер «47 красный», летчик майор Иван Конюхов) из состава 461-го штурмового авиационного полка (аэродром Краснодар). [28] Все они были поражены ракетами ПЗРК. Самолеты других типов и вертолеты существенных боевых повреждений не получали.