- Эй, Гудрон, - решился Попов, - хочешь пальнуть?
Глаза Гудрона загорелись. Он швырнул обглоданный мосол оркам-подносчикам, вызвав небольшую драку, и вскочил на ноги:
- Хочу, господин! Только я не умею...
- Чего тут уметь-то - наливай, да пей, - это уже из арсенала острот старшины Макухина.
- Что пить? - удивился Гудрон.
- Да это я так, шутка. Все просто - я наведу, а ты выстрелишь. Куда нажать - покажу.
- Спасибо, господин, Гудрон не забудет ваше отношение.
- Ладно, - Сереге стало стыдно за свою хитрость, - давай заряжать, Властелин возвращается.
Глядя в прицел на ворота, Попов так и не смог увидеть подопытных кроликов, но не сомневался, что где-то там они есть. Дальность теперь была известна, Серега навел угольник точно в центр ворот, и с тоской подумал, а если с первого выстрела не попадем? Придется стрелять самому, да и с Майроном опять проблемы начнутся: ты, мол, слюнтяй и тряпка, а не капитан Мордора. Кстати, о капитанах - Малина тоже рассказывал, что долго не мог себя заставить прицельно стрелять по людям, а вот после первого боя с потерями все сантименты как рукой сняло. Потом, говорит, даже азарт появился: влепишь с полутора километров с первого выстрела осколочно-фугасным в мазанку, из которой душманский пулеметчик пехоту уже двадцать минут носами в пыли держит, и чувствуешь себя, как олимпийский чемпион. А по кишлакам уже слух покатился: шайтан-арба с номером 310 - шибко опасный, шурави-батыр из него шибко далеко и точно стреляет. И в части капитану Малине - почет и уважение, на Доске отличников висит, командир полка с ним за руку здоровается и по всем оперативным вопросам советуется. Вот это война. Серега вздохнул, понимая, что до Малины ему, как до Парижа в известном положении тела. Еще раз вздохнул, показал Гудрону рычаг ручного спуска и перелез к командиру.
Между тем, поле в районе мишеней опустело, Майрон устроился на раскладном стуле и торопил Анариона, поглядывая на заходящее солнце. Наконец тролли вывели противовес машины в исходное положение, и инженер поклонился майару:
- Готово, господин.
- Стреляй, - нетерпеливо махнул рукой Майрон.
Машина заскрипела, ухнул вниз огромный противовес, и внушительных размеров каменное ядро со свистом устремилось к мишени. Серега припал к командирскому прибору наблюдения, и в четырехкратном увеличении отчетливо увидел, как каменная глыба исчезла в оранжевой вспышке, не долетев до ворот нескольких метров. Невидимое препятствие раздробило ядро на части, и полет продолжила несвязанная гравийная масса, бессильно рассыпавшаяся при ударе о стену. Майрон удовлетворенно хмыкнул, и тут же Попов почувствовал мысленный приказ: "Огонь!". Голос прозвучал в мозгу столь отчетливо, что Серега невольно ответил "Есть!" и кивнул Гудрону. Сосредоточенный до предела орк нажал рычаг, пушка грохнула, и Гудрон в голос завопил что-то свое, победно-орочье. Серега попытался разглядеть трассер снаряда, но густое облако пыли накрыло танк прежде, чем снаряд достиг ворот, и лишь по воплям орков Попов понял, что цель поражена. Курсант вылез на башню, пыль уже сносило ветром, и в лучах заходящего солнца, окрасившего стены мишеней в багровые тона, было видно, что ворот нет. Майрон уже сидел в седле:
- Едем, Сергей Владимирович!
Ворота лежали на земле, сорванные с петель и выпавшие наружу. По пробоине в воротах и иссеченным осколками плахам Попов понял, что снаряд взорвался не перед, а за воротами, именно там, где и находились прикованные к столбам пленники, изображавшие отряд, защищающий вход в замок. Теперь все пространство за воротами было залито быстро впитывающейся в песок кровью, и завалено ошметками человеческих тел вперемешку с расщепленными столбами и обрывками цепей. Плотный обед, с таким удовольствием употребленный Серегой всего час назад, немедленно начал проситься назад. Он стиснул зубы, проезжая в арку ворот, и стараясь на смотреть, на что наступают конские копыта. Лошадь под ним тоже вздрагивала, хватая ноздрями тяжелый запах крови и человеческих внутренностей. Лишь Гудрон шагал спокойно, твёрдой рукой ведя животное под уздцы.
Как оказалось, двоих пленников приковали чуть подальше, видимо, Майрон хотел проверить эффективность стрельбы по полной программе. Оба были живы, но в ужасном состоянии. Первому, молодому парню чуть постарше Сереги, осколок распорол брюшину и перебил позвоночник. Бесчувственные уже ноги подогнулись, и парень висел на цепях, с ужасом глядя на вывалившиеся в пыль внутренности и тонко подвывая. Майрон покачал головой:
- Он так будет долго умирать, не находите, Сергей Владимирович? Боль не может добраться до мозга и выключить сознание, а крови он теряет почему-то слишком мало, неужели каким-то чудом не задело брюшную аорту?
Сергей Владимирович ответить ничего не мог по причине спазма, перехватившего желудок. Майрон понимающе хмыкнул и пристально посмотрел на пленника. Голова парня упала на грудь, вой и хриплое дыхание прервались.
- Вот так, - Майрон уже смотрел на второго несчастного, которому, как бритвой, срезало нижнюю челюсть, - Вот ведь как бывает, Сергей Владимирович, этот человек пытался поднять против меня Южное Прирунье, и почти преуспел в этом. Жег, так сказать, глаголом сердца людей. Пока его не выкрали мои специалисты бесшумных дел. И вот же насмешка судьбы, - с каким удовольствием он бы плюнул мне в лицо, какие красивые слова сказал бы перед смертью, но! Небольшой кусочек иномирового металла напрочь лишил его этой возможности. Ну, пора заканчивать.
Еще один пристальный взгляд, и вторая жертва обвисла в цепях. Майрон улыбнулся Сереге:
- Прекрасный выстрел, Сергей Владимирович! Вся моя магия пошла коту под хвост. Будь это настоящая крепость, большая часть дела уже была бы закончена. Едем обратно, здесь сейчас уберут.
И уборка действительно уже началась. Парень с распоротым животом неожиданно открыл глаза и встал на ноги. Глядя прямо перед собой, он слегка угловатыми движениями легко, как нитки, снял с себя железные цепи, и аккуратно сложил их у подножия столба. Потом сделал неуверенный шаг, споткнувшись о собственные внутренности. Постояв секунду, парень посмотрел на распоротый живот, оторвал свисающие кишки, и на прямых ногах пошел собирать валяющиеся куски человеческих тел.
- Он живой? - сдавленно спросил Серега.
- Да ну что вы, Сергей Владимирович. Мертвее мертвого. Но некоторое время еще послужит, сложит все аккуратно вон в ту яму, и сам сверху уляжется. Оркам останется только камнями закидать. Что с вами, Сергей Владимирович?
- Он ест, - просипел Серега, показывая дрожащей рукой за спину Майрона.
- Да ничего страшного, сами понимаете, в камере разносолов нету, а этих сегодня и вообще не кормили, чего зря хлеб переводить? Инстинкты тела еще действуют, вон он и пытается поесть. Да не обращайте внимания, поехали, ужин остынет.
- Ужин? - Сереге и до этого было плохо, но, когда Майрон помянул об ужине, парень наконец-то прожевал оторванный кусок человечины, который благополучно вывалился из распоротого живота под ноги зомби. Серега икнул, а крепостная стена вдруг повернулась на девяносто градусов и исчезла.
Дальнейшее Попов помнил плохо. Его приводили в сознание, но сразу же начиналась рвота, и он снова выпадал из действительности. Потом его долго куда-то везли на раскачивающейся лошадиной спине, страшно болела голова, перед глазами плыли цветные круги, сознание периодически исчезало. Более или менее он осознал себя в постели, у края которой сидел благообразный старец в черном. "Господи, они все в черном".