- Как себя чувствует господин?
Получилось только что-то промычать. Желудок снова стоял где-то в глотке, и Серега боялся открыть рот. Черный старик понимающе покачал головой, и сказал внезапно появившемуся в поле зрения Гудрону:
- Это акклиматизация. Плюс тепловой удар и нервное потрясение. Другая вода, другой климат, другие условия работы и отдыха. Организм молодой, здоровый, справится. Желудок мы ему промыли, и я думаю, ничего плохого с нашим пациентом уже не случится. Хороший уход и покой в течение пары дней. Никаких дурных вестей. Когда придет в себя, и начнет скучать: недолгие прогулки в саду, бассейн, массаж, молодые девушки, немного вина. Вот и все, - старик поднялся.
- Спасибо, господин, - густой бас Гудрона.
- Лечить воинов Великого Властелина - мой долг.
Толчок воздуха от аккуратно прикрытой двери превратился в мягкую волну, уносящую в забытье.
* * *
"Нормально" Серега проболел два дня, но как только ему стало настолько хорошо, чтобы начать скучать, Майрон потребовал его к себе. Прием состоялся в кабинете у знакомого глобуса. Помимо Майрона присутствовал еще один человек (конечно же, в черном). Когда Попов вошел, Майрон и черный незнакомец оторвались от расстеленной на столе большой карты:
- А, вот и Сергей Владимирович, - приветливо распахнул руки Майрон. - Мне доложили, что вы уже в состоянии ходить и адекватно воспринимать окружающую действительность.
- Спасибо, господин, - поклонился Серега, - мне значительно лучше.
- Тогда позвольте представить вам Энамира, Полководца Восточной армии Мордора. Он только что прибыл с наших северо-восточных рубежей. В Южном Прирунье все-таки разразился мятеж. Помните того, со срезанной челюстью? Поздно мы его нейтрализовали. К сожалению, семена упали в подготовленную почву, мятежники захватили несколько крепостей, вырезав орочьи гарнизоны. Вопят что-то о демократии, национальном самоопределении, сопротивлении тирании, ну и прочий бред для дураков. Пока они там не осмелели в конец от собственной наглости, мятеж надо подавить. И сделать это надо быстро, до начала нашего наступления на Эрегион.
Положительный момент я вижу в том, что на востоке можно воевать уже сейчас. Снега в степи мало, весенняя распутица еще не наступила, естественно, и летней жары там еще нет. Отрицательным моментом является слабость Восточной армии. Она малочисленна и в ней собраны младшие призывные возрасты, проходящие еще первоначальную подготовку. Для охраны спокойных восточных рубежей ее вполне хватит, но наступательная операция со штурмом нескольких крепостей ей пока не под силу, и в этом Энамир совершенно прав. С другой стороны, я не хочу, да уже и не могу срывать с места части Западной армии, выходящей в исходные районы для летней кампании. Не могу я поднять и Нурненское ополчение. Во-первых, лучшая его часть и так уже в Западной армии. Во-вторых, забрав оттуда мужчин, я сорву посевную, что оставит страну и армию без продовольствия. Наконец, я не могу использовать Харад. Южане не боеспособны в зимней степи, к тому же, отвлекая харадцев на восток, я открываю свой левый фланг в районе устья Андуина. Куда ни кинь - всюду клин.
Майрон прошелся вдоль стола, постукивая костяшками пальцев по карте. Серега и Энамир почтительно следили за ним глазами. Майар остановился у окна, глядя на громаду Ородруина, выдержал театральную паузу, и повернулся к подчиненным, заложив руку за пазуху. Воображение Попова сразу же дорисовало ему треуголку и серый сюртук - Наполеон, да и только. Правда, Бонапарт только рассматривал павших на поле боя, а этот их работать заставляет. Воспоминание о зомби моментально стерло весь юмор с облика Майрона. Да и в словах ничего смешного не было:
- Поэтому, я решил усилить Восточную армию гарнизоном Лугбурза. Риск вполне оправдан, карательная операция должна занять не больше полутора месяцев с учетом всех передвижений. Я предвижу ваши возражения, уважаемый Энамир, насчет штурма крепостей. Но теперь у нас есть средство, способное кардинально решать проблемы с крепостями. Это танк Сергея Владимировича. Платформу под него строят днем и ночью, на перевозку будут выделены все свободные олог-хайи Лугбурза. Выступаем вечером следующего дня, - Майрон рубанул рукой воздух, - Вам, Сергей Владимирович, за это время необходимо подготовить машину. Телохранитель вам уже помогает, учите его и дальше, в дороге будет время потренироваться. Охрана машины и поднос боеприпасов останутся за тем же орочьим десятком, который действовал с вами. К завтрашнему полудню платформа будет готова, вам необходимо проследить за погрузкой и крепежом танка. Телохранителю поставьте задачу на подготовку вашего походного быта, он боец опытный, сам все знает. Возьмите одну женщину для обслуживания: стирка, штопка, приготовление пищи, щекотание пяток на ночь. Вопросы есть?
- Нет, господин.
- Тогда вы свободны, готовьтесь. До погрузки остались сутки, - Майрон сделал приглашающий к выходу жест.
С получением известия о походе Гудрон превратился в деятельный черный вихрь, поставивший на уши всю прислугу. В приемной начала расти гора вещей, без которых в поле не обойтись. Серега в этой суматохе был абсолютно не нужен, а потому отправился посмотреть платформу, но в коридоре нос к носу столкнулся с Этель.
Девчонка отскочила к стене, освобождая проход и почтительно склоняя голову:
- Здравствуйте, господин.
- Здравствуй, - Серега запнулся. Как разговаривать с человеком, которого предал и избил? Разговаривать в стенах главной башни Лугбурза с ее знаменитыми ушами.
- Этель, тогда я...я не смог...
Спина согнулась еще ниже:
- Я сама во всем виновата, господин капитан. Вам не надо упрекать себя, наказание было заслуженным. Вы меня еще пожалели.
- Я попросил Властелина. Насчет врача. Он тебя смотрел?
- Спасибо вам, господин, это был очень хороший врач. Спасибо вам.
У Сереги слегка отлегло от сердца. Хоть что-то смог сделать. Ему вдруг захотелось обнять Этель и погладить по голове, по мягким каштановым волосам, но он осмелился лишь взять девушку за локоть. Этель вздрогнула, и Попов поспешно убрал руку:
- Сделаешь мне вечером массаж?
- Как будет угодно капитану Мордора.
Серега скрипнул зубами. Хотелось не рабской покорности, а человеческого общения. Хотя, здесь, в Лугбурзе, свои законы, и девчонка права. Массажистка, непринужденно болтающая в коридоре с капитаном Мордора - это и очень странно, и очень подозрительно.
- Не забудь, Этель, - это попытка пошутить, но она проваливается, девушка до предела серьезна:
- Как можно, господин. Я буду ждать у дверей с этого момента.
- С этого - не надо. Я вернусь на закате.
- Да, господин.
Вот и поговорили. Серега пошел к дверям лифта. Этель ждала у стены, почтительно склонив голову. Проклятая страна Мордор. Даже его капитан не может делать того, чего хочет.
Около башни Серега отловил какого-то мелкого орка, не успевшего спрятаться при виде капитана Мордора, и с его помощью добрался до мастерских Анариона. Располагались они за кольцом стен Лугбурза и напомнили Сереге фабричную мануфактуру из учебника истории. Дымила небольшая домна, где-то мерно ухал механический молот, а в центре двора возвышался стапель, на котором и сооружался транспортер. Уже была склепана рама из металлических балок, на которую плотники теперь собирали деревянный настил. Механики мудрили над осями колес, сами колеса лежали грудой рядом со стапелем. По двору важно прохаживался Анарион, не забывая отвесить подзатыльника недостаточно расторопным подмастерьям. Увидев Попова, он поспешил навстречу: