Даже он, Лариссон, всего лишь алиево, был лучшим в училище и первым на своём курсе освоил общение в двадцатишлейфовом манифольде - и именно поэтому получил назначение на «Клинок», а не машину более лёгкого класса.
И в мозгу нет болевых окончаний.
Но Лариссон снимал свой шлемофон. Что было строго-настрого запрещено в условиях боевых действий.
Но терпеть мысли капитана Зибеля в себе было выше его сил.
Документ № 2.
ПРОТОКОЛ ДОПРОСА
арестованного Тапина Петра Сергеевича
Тапин П.С.,возраст - 372 больших цикла, адрес проживания - блок 649-С, жилячейка номер 47. Живёт с матерью.
До сего момента ни в чём замечен не был, аттестации с мест работы и учёбы - хорошие.
С самого рождения проживает в блоке 659-С, вертикальных перемещений не было, родственников в других блоках не имеет.
Образование - сдан экзамен на учётную карточку младшего работника филиала ГНИИЛИ.
Имеется допуск для работы в архивах по категории «Д».
Обвиняется в попытке организации нового псевдонаучного культа.
На момент ареста находился в своей жилячейке.
Допрос ведёт следователь Дованенко М. С.
ВОПРОС: Вы - Тапин Пётр Сергеевич?
ОТВЕТ: У вас же всё написано.
ВОПРОС: Пётр Сергеевич, отвечайте на вопросы как положено, пожалуйста. Итак, начнём сначала. Вы Тапин Пётр Сергеевич, бывший сотрудник ГНИИЛИ?
ОТВЕТ: (Вздох)Да, я- Тапин Пётр Сергеевич, младший научный сотрудник ГНИИЛИ.
ВОПРОС: Когда вам впервые пришли в голову идеи вашего псевдонаучного культа?
ОТВЕТ: Я не понимаю - о чём вы? Какого культа?
ВОПРОС: В материалах вашего дела есть показания Рекина Владимира Иосифовича, телефониста. Вы его знаете?
ОТВЕТ: Да, это мамин знакомый. Он часто у нас бывает.
ВОПРОС: В его показаниях говорится, что, вы не раз и не два, говорили о том, что обрушенных блоках и коридорах бродит нечто, не боящееся Волны.
ОТВЕТ: Я никогда такого не говорил.
ВОПРОС: А ещё в материалах дела имеются показания вашего научного руководителя Кизина, который, практически слово в слово, повторяет то, что сказал знакомый вашей мамы. Говорили, Пётр Сергеевич, говорили. Неужели вы думаете, что мы схватили вас по первому же доносу от телефониста? Вас разрабатывали, почти целый большой цикл ушёл. В Ликвидации, тоже не дураки сидят. Отвечайте. Как бывший работник института, вы должны понимать, что сейчас речь идёт о вашем будущем. Нарушение секретности на режимном объекте- раз. Создание религиозной секты-два. Это очень тяжкие преступления, Пётр Сергеевич. Когда у вас появились идеи вашего псевдонаучного культа? Когда вы их начали распространять в среде жителей блока?
ОТВЕТ: Послушайте, тут какая-то ошибка. Я вовсе не создавал никакого культа. И режима секретности не нарушал. Позвольте всё объяснить...
ВОПРОС: Тем не менее, у вас это прекрасно получилось. Я имею ввиду, создание секты. Но продолжайте. Очень бы хотелось узнать-в чём же состоит ваше объяснение?
ОТВЕТ: Я был назначен на работу в архивах. В комиссию по ликвидации. Это нудная работа, состоящая в просмотре старых документов и решении того, что является ценным и подлежит копированию, а что- нет и отправиться в печь. Обычно, её стараются свалить на младших сотрудников, вроде меня. В состав комиссии входит только один старший работник, который обязан контролировать всё происходящее, но ему, обычно, всё равно что происходит...
ВОПРОС: Почему?
ОТВЕТ: Я же говорю, это у нас нечто вроде ссылки в нижние блоки у нас. Это скучно и долго, занимает, до сотни малых циклов, то есть, до пяти рабочих смен. И любой контролёр, обычно, не глядя подписывает любые бумаги (А подписать их надо много), стремясь поскорее вернутся на производственно-опытные участки и доказать свою ценность. Потому что включение в состав комиссии означает тонкий намёк на то, что ему пора бы уже уходить.
ВОПРОС: И вы воспользовались невнимательностью старшего работника, подсунув ему прошение о снятии режима секретности с таких-то документов?
ОТВЕТ: В общем, да.
ВОПРОС: Как это произошло?
ОТВЕТ: Обычно, документы, не глядя сваливаются в ящик и акт об уничтожении пишется и визируется согласно сквозной нумерации архива. Никто их не просматривает.