ВОПРОС: Кто?
ОТВЕТ: Владимир Рекин.
ВОПРОС: Ясно. И что было дальше?
ОТВЕТ: Ничего. Он что-то принёс. Кажется, сахарозу. В подарок маме. Мы сели вместе ужинать. После ужина, мать заварила чайный мох и мы надолго засиделись за столом. Выпили, кажется, по три кружки чая каждый. Говорили обо всем понемногу. И о моей работе тоже.
ВОПРОС: И гриф секретности, к тому моменту, был с документов снят?
ОТВЕТ: Да.
ВОПРОС: Как и когда это произошло?
ОТВЕТ: Да я же вам говорил. Просто дождался следующей комиссии по ликвидации и подсунул прошение о снятии доступа вместе с остальными документами. Его завизировали.
ВОПРОС: Имя, фамилия и отчество контролёра на той комиссии.
ОТВЕТ: Павел Александрович Линин, заведующий лабораторией бронесплавов.
ВОПРОС: Отлично. Но зачем вам это было нужно, Пётр Сергеевич? Вы хотели рассказать об этом всем и вся? Проповедовать?
ОТВЕТ: Я не понимаю вас. Что значит - «проповедовать»? Я просто избрал темой своей работы именно такой движитель, о котором рассказал вам. Мне хотелось исследовать его, понять почему те, то сконструировал ту машину остановились на нём.
ВОПРОС: И что?
ОТВЕТ: Мой руководитель не согласился с новой темой и велел мне забыть об этой ерунде. Он доказывал мне, что никакая машина не может работать сотни тысяч больших циклов без остановки. Я отвечал, что никакая из известных нам машин и потому это тем более стоит изучить... Он говорил, что даже если это так, то эта машина давно находится под влиянием Волны, а её экипаж мёртв или что похуже. Я отвечал, что тем более стоит её уничтожить, чтобы не оставлять в лапах Волны столь мощную технику, а потом, остов машины - изучить.... Словом, у нас вышло очень бурное объяснение. Я хлопнул дверью и, выйдя от него, сразу отправился в архив. Я опасался, что он может отправить в ящик всё, что мне удалось обнаружить и, в тот же день, забрал документы из архива. Без отметки о выдаче. Это было единственное нарушение внутреннего распорядка, потому что из научблока я их не выносил.
ВОПРОС: И причём тут рассекречивание?
ОТВЕТ: При рассекречивании документы списываются из архива и предаются в общедоступную институтскую библиотеку и с ними каждый может работать. Если знает, что они там. Если не знать, что они именно рассекречены и не запрашивать акты о рассекречивании - это выглядит как уничтожение. Особенно, после работы комиссии.
ВОПРОС: Так зачем вам это, Пётр Сергеевич?
ОТВЕТ: Я надеялся всё-таки, потом когда-нибудь, поработать над этой темой, она меня заинтересовала. У меня была даже модель - коробочка, четыре зубчатых колеса с каждой стороны, небольшая пружинка. Она неплохо карабкалась по ступенькам из карандашей или спичечных коробков…Распорядитесь, пожалуйста, товарищ следователь, чтобы мне её вернули -если, конечно, я буду оправдан?
ВОПРОС: Всё положенное вам, подследственный, будет выдано сотрудниками Ликвидации в необходимом объёме и в нужное время. Сейчас меня, как следователя, интересует другой вопрос. Почему вы обсуждали свою теорию с людьми, которые не имеют отношения к научной работе?
ОТВЕТ: Зато они имели отношение к технике, работали с ней и могли заметить, если я что-то упустил. Я надеялся на это. А до института мне дела больше не было. Да и обсуждать там было опасно -мало ли куда дойдут слухи.
ВОПРОС: Телефонист-тоже?
ОТВЕТ: С телефонистом вышло случайно. Я уже говорил.
ВОПРОС: С кем вы обсуждали свои выкладки, Пётр Сергеевич?
ОТВЕТ: Лабузин Сергей Иванович, оператор шаг-крана на складе готовой продукции. Серов Даниил Петрович, токарь первого разряда в цехе опытного производства нашего блок-завода. Владимир Иосифович Рекин, телефонист...
ВОПРОС: Это все? Пётр Сергеевич, я напоминаю вам, что только ваши честность и открытость позволят мне помочь вам. Итак, это все, с кем вы говорили об этом?
Подследственный колеблется.
ВОПРОС: Это все? Вы готовы подтвердить это?
ОТВЕТ: (Сквозь зубы): Нет. Ещё Тапин Сергей Петрович, оператор-наладчик станков с электронно-ламповым управлением.
Подследственный сидит ещё две минуты глядя куда-то в живот, опадает на стол, не реагирует на вопросы и команды следователя, но и не сопротивляется сотрудникам Ликвидации, которые уводят его обратно в камеру