Ченков, оператор стрельбы бортовых автоматических пушек. Явление 1-ое.
-ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ, СУКА!
Крикнул Ченков и ударил Тамиса ещё раз.
Тот лежал на полу и, сжавшись комком, размазывал кровавые слёзы.
-Должен был! - пинок под рёбра
Таскин и Гандерс молча стояли в стороне и наблюдали за разворачивающимся действом.
-Мразь!
И ещё удар. Кулаком.
Должно быть, Ченков решил, что удар кулаком-нечто более личное, чем удар ногой
Скорчившийся же на стальном полу Тамис считал, что можно перетерпеть всё, кроме бешеных криков.
И изрыгающего ругательства, брызжущего слюной лица Ченкова.
Оно, в этот момент, было очень далеко.
На расстоянии руки.
И это было хорошо.
Удары можно потерпеть.
Лариссон изо всех сил делал вид, что ничего не слышит и погружён в созерцание бетонных стен через панораму.
Что-то подсказывало ему, что сейчас право говорить есть только у Гандерса и Ченкова- тех, кто остался от первого экипажа «Клинка».
У Таскина из второго экипажа оно тоже было, но не сейчас, когда стало совсем каким-то эфемерным.
А у Лариссона его не было вовсе.
-Хватит уже.
Гандерс, не меняя выражения лица, отлип от стеллажа с аккумуляторами и шагнул вперёд, пытаясь заслонить несчастного адепт-бомбомётчика от Ченкова.
-Хватит.
Тот повернулся к нему и вся его злость была направлена уже на него:
-Уйди, адепт! Или тебе тоже достанется!
Адепт управления движением танка даже не качнулся.
Ничто на его лице не выразило даже мимолётного соблазна оставить бомбометчика наедине с Ченковым:
-Если ты убьёшь его – ЭТО ТЕБЕ достанется от капитана.
Лариссон, слушая это, вдруг вспомнил.
Он совсем забыл.
Право говорить сейчас было у капитана Зибеля.
Хоть он был только из второго экипажа «Клинка».
И пережил его.
-А что мне за дело до капитана!
Взревел Ченков.
И запнулся о бездонный воронёный зрачок.
-Мне тоже, может, влетит.
Ченков сжал кулаки и тут же расслабил их.
Напряжённые плечи опустились.
-Гандерс! Из-за одного…. Нам теперь полная жопа!
Гандерс молчал, давая ему высказаться.
- Что сделаешь ты, я или наш славный капитан Зибель, если вот сейчас в моторе что-то стукнет? Скажешь, так быть не может!? Иеремий делал так, чтобы оно работало! Смазывал, чистил... Я не понимаю, как, но всё работало!
Гандерс молчал и Ченков продолжал, со всей страстью, стараясь выстроить стену из слов между собой и автоматическим пистолетом:
- Иеремий мог найти неполадку, заменить прокладку в топливопроводе. Йоно, долбанный сектант, одержимый своим превосходством над нами- но что будет делать без него этот…Когда, например, что-то сгорит в его пульте?! Или заклинит в механизме подачи бомб к его любимой игрушке? Ты знаешь?! И я нет. Скорее всего, нихуя! Потому что сделать с этим мог что-то только бортинженер!
Ченков оглянулся на стойку с автоматами, в которой из семи мест было заполнено лишь шесть.
-Он даже автомат…. !
Гандерс сунул «Люкнер»обратно кобуру.
-И ты забил бы его насмерть из-за винтовки?
В этот момент Ченков осознал две вещи.
У него был точно такой же «Люкнер».
В самом деле, это было бы глупо.
И опустил руки.
Йеремий Йоно, бортинженер. Явление 2-ое.
ЙЕРЕМИЙ ЙОНО БЕЖАЛ.
Подальше от танка.
От того, что когда-то было его танком.
Ему удалось обмануть Зибеля.
Он обманул Зибеля!
Тот отпустил его за броню. А с ним был всего лишь лишённый всякой бионики смертный
А его было обмануть ещё легче.
Сейчас он думал о том, что его повело за броню танка.
Конечно, путь его был выбран не просто так.
Самый безопасный.
Твари и слизь почему-то всегда бросались в лоб «Клинку».
Но никогда с кормы.
Но нет, сейчас он уже думал не об этом.
Он думал о путях машинного бога.
Он не просто так выбрал имя при преображении
Механопророк Йоно.
Покинувший чрево марийского левиафана, выживший в его кислотных желудках, благодаря бионике, выдержавший неделю без света, благодаря отключению биологической части мозга, сознания и переходу на нейромодификациям, поддерживавших его биологические функции.
Поедавший токсичное мясо левиафана изнутри.
Вкусивший самого сердца чудовища и убивший его.
Пошедший, когда вновь ступил на твёрдую землю дорогой начертанной Богом-из-Будущего.