Ченков посмотрел на своего капитана.
Он глубоко вдохнул - и дыхание перешибло.
Запах застарелой мочи, гнили, старых тряпок, затхлости и чего-то ещё ударил по его обонянию какофонией запахов.
Надо было что-то сказать.
Ченков как-то весь растерялся.
В самом деле, зачем он пришёл сюда?
Что ему надо?
Выкинуть капитана из танка?
Надо было что-то сказать
Но говорить мог только Зибель.
-Конечно же это мог быть только ты.
-Тамиса, Гандерса и Лариссона я чувствую в манифольде.
- Нет только тебя и Таскина.
-Но Таскин - ранен.
-Перевязали?
Кивок головы.
-Отлично. Тогда устройте его на полу поуютней, примо.
-Пошарьте у Йоно -наверняка там найдётся несколько его дурацких мантий. Врядли они ему теперь нужны.
-Когда вернетесь, конечно.
-Что у вас за срочное дело ко мне, что вы нарушили все предписания?
-Быстрее, фельфебель-примо, я занят!
-Настолько, что сейчас.
-Мне даже.
-Умереть было бы некогда.
Он засмеялся.
Ченков сделал шаг в сторону, сделав вид, что просто потерял равновесие, когда танк,в очередной раз, вздрогнул всем своим огромным телом, наехав на что-то. Он опустил глаза и попытался разглядеть ноги Зибеля.
Какая-то тайна крылась там.
Где кончался тусклый свет, источаемый индикаторными лампочками и электронными табло.
Какая-то загадка.
Но до пояса Зибель оставался обычным человеком.
Он ждал.
-Сэр! - начал Ченков.
Первое слово, знакомое и набившее мозоль на языке уставное обращение, прорвало плотину молчания:
-Сэр, я не нарушал никаких предписаний устава!
Зибель пожал плечами.
«Вот как? Ну что же, объяснись тогда»
-Согласно полевому уставу броневойск Гарроны, экипаж, долго не получающий приказов высшего командования или действующий в отрыве от своих войск, имеет право задать своему командиру несколько вопросов. И если офицер не может удовлетворительно объяснить своим подчинённым их задачи или адекватно объяснить свои действия, он смещается и его место занимает следующий по званию командир- до возвращения в расположение своих войск, где право командовать своим подразделением возвращается прежнему командиру специальной процедурной комиссией.
-Сейчас именно такой случай, сэр.
Зибель ещё раз пожал плечами в засаленном комбинезоне.
-Следующий по званию- это вы, Ченков?
-Ну да, конечно.
-Гандерс и Тамис- фельдфебель-капо и фельдфебель-сквадра.
-Кроме того, один из них - ранен.
-Лариссон, до сих пор, алиево.
-С тобой бы мог поспорить только Таурин...
Зибель неожиданно взглянул в глаза Ченкову.
Он поразился как его командир высох.
В нём словно бы почти не осталось воды.
- Вы готовы добровольно сесть за командный трон?
- Я вас уверяю - вы не справитесь с потоком данных, идущим через командирский манифольд.
-И, кстати, это не из устава броневойск, это боевой устав пехоты.
Ченков собрался что-то сказать, но Зибель снова заткнул ему рот.
-И текст той статьи Устава, фельдфебель-примо, вы изложили крайне вольно.
Ченков внутренне сжался.
В мозгу стукнулось незнакомое имя, которое назвал Зибель.
Якобы этот Таурин был из их экипажа.
И был с ним на одной ступеньке служебной лестницы.
Ченков закрыл глаза и усилием воли выкинул все мысли из головы.
Это всё его игра.
Он не даст себя запутать.
Он знает - зачем пришёл.
Но что ему останется, если Зибель сейчас не захочет ему ничего объяснять?
Попробовать выкинуть его из танка?
Чем дальше, тем больше Ченков понимал, что он вёл себя как полный дурак.
И ему совсем не хотелось бы оказаться на месте Зибеля.
-Я не отличник, сэр.
-Но мне думается, что вы должны ответить на эти вопросы.
В главной башне было удивительно тихо - после шумного боевого отделения.
Можно было спокойно говорить и слышать все интонации в голосе собеседника.
Неудивительно.
Ведь она была как бы отделена от остального объёма танка вращающимся полом и лязгнувшим за спиной Ченкова люком.
Все вибрации доходили о неё крайне опосредованно- через стальные плиты, катки и демпферы погона.
Зибель думал.
Его молчание начинало раздражать.
-Что ж.
Сказал он наконец.
-Вероятно, в одном ты прав, Вёдор.
-Особые случаи бывают.
Он сложил руки на животе.
-Как представитель экипажа, ты можешь задать свои вопросы, фельдфебель-примо.
-Начинай.
Ещё минуту у Ченкова в мыслях крутились тысячи, нет десятки тысяч вопросов, но когда его попросили задать хотя бы один- в голове осталась только звенящая пустота.