И скоро, благодаря ему, увидим снова свет и чистое небо.
Тень горела огне, извергаемом автоматическим пушками, но никак не желала сгорать.
Тьма наступала и Таурин чувствовал, как она зовёт его.
И ещё это запах...
Он проникал даже под герметичный накат брони.
Как на бойне...
Тьма звала.
От него больше ничего не зависело и Таурин сжался в подвесном кресле наводчика, стараясь, если не остаться в живых, то хотя бы, остаться самим собой.
И тут ахнуло так, что Таурин непроизвольно открыл рот-хоть под броней его никак не могла достать ударная волна.
Главный калибр, две десятиметровых пушки на единой люльке, дали ещё один залп и манифольд выдал уже оглушенному экипажу ещё одну бесполезную отметку о стрельбе из такого-то орудия.
Снаряды, способные проделать в восьмидюймовой бронеплите дыру, достаточную, чтобы через неё мог проползти человек.
Обжигающие потоки раскаленных до температур плавления стали пороховых газов
Отразились от стальных перегородок дульных тормозов, ударили по корпусу, стенам, пространству, очистили их горячим как атомное пламя огнём.
Тьма отступила и Таурин больше не слышал её зовущую песнь.
«Спасибо, Зибель...»
Гандерс, адепт управления движением. Явление 1-ое.
-ОН ОПЯТЬ ПОСЫЛАЕТ РАПОРТЫ ОБ ИСТОЩЕНИИ БОЕЗАПАСА!
Танк остановился.
Гандерс отсоединил разъёмы манифольда и, сняв шлем, провёл по вспотевшему ёжику волос рукой.
-Что? - переспросил он.
- Он опять посылает рапорты об истощении боезапаса, вот что! - со злостью повторил Ченков и пнул бесчувственную плоть, управлявшую лазерным орудием, - Он буквально мусорит ими в манифольд!
Когда-то у этого тела были ноги. До того, как осколки разворотили ему сонную артерию. До того, как им заменили систему наведения «люция», выходившую из строя из-за стрельбы спаренных автопушек.
Оно было из их экипажа?
Никто не знал, да и всем было всё равно.
Гандерсу тоже.
Просто иногда эти вопросы, сами собой, возникали в голове.
Тут, самое главное, сосредоточиться и просто не думать о всякой ерунде.
- Ну и что? - флегматично сказал он.
Продолжительное заключение в герметичной железной коробке отнюдь не улучшило вспыльчивого характера Ченкова.
-Как -что!? Я затрахался его налаживать! И слушать его нудение посреди боя!
Гандерс провёл несколько раз рукой по затёкшей от долгого сидения в неудобном кресле шее.
- А ты не подумал, что он прав?
- Кто -прав!? Эта куча органического дерьма, в чьих вонючих потрохах и прогнившем до черноты мозгу я копаюсь!?
Снова пинок.
Обиженный Ченковым ка-серв, «консерв,» кибер на основе коматозной человеческой плоти, всё также смотрел в пустоту своими пустыми, не реагировавшими на свет глазами.
-Дерьмо, - сказал Гандерс, словно бы не замечая гнева Ченкова, - Субстанция, по определению, органическая. Не было ещё до сих пор человека, гадившего, скажем, металлом.
Ченков сейчас походил на чайник. Кипящий чайник, кипящий уже несколько минут.
-Ты задавал себе вопрос -сколько километров мы прошли?
-Сколько снарядов выпустили?
-Сколько у нас их осталось?
Гандерс положил руку на плечо вздрогнувшего от внезапного прикосновения Ченкова и закончил всё одним вопросом:
- Ты сам-то, когда в последний раз пил воду?
Ченков сбросил руку Гандерса:
- А почему бы тебе не спросить обо всём этом самого Зибеля? Ты давно спрашивал об этом Зибеля?!
Гандерс, адепт управления движением танка, только пожал плечами в ответ:
-А ты давно видел самого Зибеля?
Ченков открыл рот, собираясь что-то ответить, но подумав, закрыл его так ничего и не сказав. Его гнев погас, словно пламя конфорки, к которому перекрыли доступ газа.
-Вот тебе и ответ.
Помолчав, Гандерс добавил:
-Бери автомат и пошли. Твои скорострелки надо вычистить. Зибель будет недоволен, если Йоно доложит ему о сверхнормативном прогаре стволов.
Интерлюдия.
ВО ТЬМЕ СНОВА ЧТО-ТО ЗАШЕВЕЛИЛОСЬ
Ожила сирена.
Так мог бы выть какой-нибудь древний ихтиозавр
И тьма ответила танку.
Гандерс с Ченковым быстро скрылись в люках под днищем.
Им было совершенно неинтересно какие ихтиозавры тут водятся.
Тьма подступала.
Сирена затихла, остался лишь торжествующий голос тьмы.
Она радовалась.
Она думала, что у её противника не осталось сил
«МЫ ВАС СОЖРЁМ!»- заревел заработавший на повышенных оборотах двигатель, выбросив через выхлопные патрубки клубы ядовитого синего дыма. Вспыхнули фары.