ВОПРОС: А ещё в материалах дела имеются показания вашего научного руководителя Кизина, который, практически слово в слово, повторяет то, что сказал знакомый вашей мамы. Говорили, Пётр Сергеевич, говорили. Неужели вы думаете, что мы схватили вас по первому же доносу от телефониста? Вас разрабатывали, почти целый большой цикл ушёл. В Ликвидации, тоже не дураки сидят. Отвечайте. Как бывший работник института, вы должны понимать, что сейчас речь идёт о вашем будущем. Нарушение секретности на режимном объекте- раз. Создание религиозной секты-два. Это очень тяжкие преступления, Пётр Сергеевич. Когда у вас появились идеи вашего псевдонаучного культа? Когда вы их начали распространять в среде жителей блока?
ОТВЕТ: Послушайте, тут какая-то ошибка. Я вовсе не создавал никакого культа. И режима секретности не нарушал. Позвольте всё объяснить...
ВОПРОС: Тем не менее, у вас это прекрасно получилось. Я имею ввиду, создание секты. Но продолжайте. Очень бы хотелось узнать-в чём же состоит ваше объяснение?
ОТВЕТ: Я был назначен на работу в архивах. В комиссию по ликвидации. Это нудная работа, состоящая в просмотре старых документов и решении того, что является ценным и подлежит копированию, а что- нет и отправиться в печь. Обычно, её стараются свалить на младших сотрудников, вроде меня. В состав комиссии входит только один старший работник, который обязан контролировать всё происходящее, но ему, обычно, всё равно что происходит...
ВОПРОС: Почему?
ОТВЕТ: Я же говорю, это у нас нечто вроде ссылки в нижние блоки у нас. Это скучно и долго, занимает, до сотни малых циклов, то есть, до пяти рабочих смен. И любой контролёр, обычно, не глядя подписывает любые бумаги (А подписать их надо много), стремясь поскорее вернутся на производственно-опытные участки и доказать свою ценность. Потому что включение в состав комиссии означает тонкий намёк на то, что ему пора бы уже уходить.
ВОПРОС: И вы воспользовались невнимательностью старшего работника, подсунув ему прошение о снятии режима секретности с таких-то документов?
ОТВЕТ: В общем, да.
ВОПРОС: Как это произошло?
ОТВЕТ: Обычно, документы, не глядя сваливаются в ящик и акт об уничтожении пишется и визируется согласно сквозной нумерации архива. Никто их не просматривает.
ВОПРОС: А вдруг там что-нибудь ценное?
ОТВЕТ: Формально, да должны. Но, на практике, никто не будет бесконечно просматривать прошения о замене труб, изношенных кабелей и выделении сверхнормативных трубчатых радиоламп, чтобы, может быть, найти в этой куче хлама что-то полезное.
ВОПРОС: Это отвратительная практика и её надо прекратить. И контролёр, входивший в состав вашей комиссии, понесёт соответствующее наказание за халатность. Как его звали?
ОТВЕТ: Латынин Юрий Семёнович, старший научный сотрудник ГНИИЛИ, заведующий научно-исследовательским отделом патогенов и ядов.
ВОПРОС: Замечательно. Но вернёмся к вам. Итак, вы, вопреки обычаям царящим в вашем НИИ, заглянули в ящик и нашли там кое-что для вас ценное?
ОТВЕТ: Да. Я мыслил именно так как вы сказали. А вдруг? И нашёл... Стойте, вы сказали «бывший». Значит, значит в НИИ я больше не вернусь? Меня расстреляют?
ВОПРОС: Я могу не отвечать на такие вопросы, подследственный. Мне это дозволяется внутренними инструкциями Ликвидации. Пётр Семенович, вы же умный человек, даже с образованием. И должны понимать, что против вас выдвинуты крайне серьёзные обвинения. И только если вы будете продолжать сотрудничать с Ликвидацией, то приговор может быть смягчён. Но в НИИ вам, после всей этой истории дорога будет закрыта, даже если вы вернётесь обратно, в свою жилячейку. Сами должны понимать почему. Но вернёмся к делу. Что это были за документы?
ОТВЕТ: Отчёт экспедиции Ликвидации в заброшенные заводские блоки с целью установления возможности их восстановления, состояния неэвакуированного оборудования и возможности пуска производства. Собственно, это был первый документ по теме, попавший мне в руки. Дальше я искал уже целенаправленно. Потом был старый журнал, когда-то издававшийся в нашем НИИ- он весь выцвел, но был ещё читабелен. В нём содержалась статья о систематизации мутаций, в которой содержалась выдержка из ещё одного экспедиционного отчёта. Его я, кстати, не обнаружил. Думаю, что его отправили в ящик задолго до меня. И рутинный отчёт о ликвидации последствий Волны в блоке ЛКВ-468. Он был самый старый из всего обнаруженного, более ста тысяч больших циклов, бумага уже крошиться начала, знаете, есть такой недостаток у целлюлозы из биомассы...Это всё, что мне удалось обнаружить.