Таскин, стрелок-наводчик носовой башни спаренных автопушек. Явление 3-е.
«СВЕТИТЕ! ВО ИМЯ ДАЛЁКОЙ ЗЕМЛИ - СВЕТИТЕ!»
Таскин перевёл взгляд с приклада своей винтовки, почти полностью утонувшей в чёрной смоле, на пузыри.
Белые пузыри всплывали в чёрной жиже.
Их становилось то больше, то меньше.
В это должна была быть какая-то закономерность.
Закономерность означает разум.
На членораздельные слова способен только человек.
Конечно!
-Так ты можешь говорить!
Смола словно вскипела.
-Да, да! Я понимаю тебя!
Пузырьки внутри чёрной, блестящей как шеллак, массы всплывали то там, то здесь, то чаще, то реже.
Смысл был либо в последовательности их всплытия.
Либо в образах, которые они успевали образовать, оставаясь на поверхности живой смолы.
Разгадать их означало больше чем выжить.
Никаких битв!
Никаких туннелей!
Никакой темноты!
А может...
Он, кажется, начал что-то понимать, что ему хотели сказать.
-Так ты просто пытаешься пройти!
-А мы загораживаем тебе проход!
-Ты вовсе не хочешь воевать!
-Я тоже не хочу!
Он рассмеялся.
-Как это хорошо!
-Давай начнем с того, что не будем воевать друг с другом!
-Пусть пока моя винтовка побудет у тебя.
-Если хочешь.
Тёмная, выплавленная из сгущенного мрака, смола отхлынула.
-Я возьму?
-Капитан меня убьёт, если я её потеряю.
-Но я не буду...
-Ты ведь веришь мне?
Таскин уселся в позе лотоса, посреди круга света, создаваемого фарой танка, положил себе на колени винтовку и начал.
-Позволь рассказать мне кто же я такой. А потом уже ты расскажешь мне о себе.
Смола его словно поняла и пузырьки почти исчезли.
Лишь один или два изредка поднимались из глубин черноты.
Молчаливое внимание.
Его слушали.
И Таскин начал.
- Меня зовут Натан Таскин и я наводчик-стрелок носовой башни спаренных автопушек.
- Я состою в экипаже сверхтяжёлого танка « Клинок», которым командует капитан Зибель.
-Вообще-то, он всего лишь сотто-тененте, но мы зовём его, меж собой, капитаном...
-Какая, впрочем, разница.
-Пусть даже генерал Зибель.
-Именно он завёл нас сюда.
- И говорит нам когда и как надо стрелять.
- Но не подчиняться ему мы не можем.
Таскин поднял голову.
Пузырьков стало больше.
Вопросы.
-Извини,- сказал Таскин.
-Нечасто становишься представителем всего Человечества.
-На переговорах с иной формой жизни.
-Позволь, я попробую начать снова.
Снова молчаливое внимание.
- Я - Человек.
- Разумная биологическая форма жизни.
- Вся моя душа и личность заперты в комке слизи, который мы зовём головным мозгом.
Он приложил руку ко лбу.
- Вот здесь.
-Так и твоя, наверное, заперта в бесконечном море этого странного чёрного вещества...
Гандерс, адепт управления движением. Явление 2-ое.
Чёрная река появилась неожиданно.
Полилась с потолка, из вентиляционных решёток.
Из дыр в стенах, ржавых решёток.
Закапало с крючьев и балок.
Побежало волной из коридора.
Оно собралось в огромное чёрное море и остановилось около Таскина.
Но это ничего не значило.
Это просто игра кошки с мышкой.
Мгновение или два-и оно его захлестнет.
«Почему Зибель молчит?»
Гандерсу было уже давно ясно, как надо сейчас действовать.
«ПОЧЕМУ ЗИБЕЛЬ МОЛЧИТ!?»
«ЕГО ЖЕ СЕЙЧАС СОЖРЁТ!»
Капитан Зибель молчал.
Море чёрной густой жидкости плескалось вокруг Таскина.
Тот раскачивался, как сикх на молитве.
То складывал ладони, то разводил их.
Он уже сошёл с ума от ужаса.
Гандерс смотрел на него через призму и понял, что если ничего не случится, то он сойдёт с ума с несчастным Таскиным.
Которому сам позволил пойти.
Во исполнение приказа КАПИТАНА ЗИБЕЛЯ!
Только вот Таскин останется там, а он - будет здесь.
Гандерсу было уже было понятно, что надо сделать...
Сейчас надо резко, на оборотах...
Рвануть.
Таскин стоил на коленях.
Он был не самым высоким из экипажа «Клинка».
Просвета в один метр двадцать сантиметров должно хватить.
Нога мягко продавила педаль сцепления...
«Нет, нельзя», одёрнул себя Гандерс.
Тут что-то не так.
Капитан никогда не задерживался с выдачей данных на открытие огня или направление движения.
Но манифольд молчит.
- Давай, адепт! Жми!
Кричит ему Ченков.