А через неё…
-Уйди.
Йоно вздрогнул от внезапно зазвучавшего голоса Зибеля:
-Всего лишь проверка систем, сэр.
Командир танка, казалось, не обратил никакого внимания на его слова:
- Уйди из манифольда.
Почувствовать его присутствие мог бы кто-то стоящий ближе к Богу-из-Будущего, чем он сам - но никак не обычный смертный.
-Уйди из манифольда, ты мешаешь мне управлять танком
Йоно никак не мог мешать работе систем машины.
Более того, по схожей процедуре, он уже оценивал полученные электронными системами машины повреждения – и прямо в бою.
А ведь ещё не было полного контакта!
-Уйди!
Йоно посмотрел в лицо Зибеля-оно было таким, как и всегда.
За исключением губ, механически повторявших одно и тоже слово:
-Уйди.
Полный контакт наступил и Йеремий Йоно закричал от горя.
Своим ежедневным подвигом служения, Йеремий Йоно, должен был заслужить технологическое бессмертие и единение с Богом.
Но подвиг Йеремия Йоно должен был заключатся в заботе об этой машине.
А Йеремий Йоно хотел бежать по тёмным коридорам здания - подальше от танка.
Таскин, стрелок-наводчик носовой башни спаренных автопушек. Явление 1-ое.
НЕОЖИДАННО ОЖИЛ РЕЦЕРВИТОР.
Обязанность помнить всевозможные шаблоны связи и содержать само оборудование в надлежащем состоянии обычно возлагалась на стрелка-наводчика носовой башни спаренныхавтопушек Таскина.
Но так как необходимость поддерживать связь исчезла вместе с командованием, то теперь прежняя обязанность стала для него развлечением.
Когда он не дежурил и не сражался, он просто болтался в подвесном сидении башни, а руки, сами собой, тянулись к заканчивавшимся простым медным штекером, болтавшимся и вздрагивавшим от движения машины знакомым шлейфам и потёртым переключателям.
Йеремий Йоно неодобрительно относился к этому
Он говорил что-то про ресурс радиоламп
Но Таскин на него плевал
Таскин сам не знал, что он надеялся услышать, но…
Рецервитор представлял собой не самое необходимое для выживания устройство.
Он вообще был не нужен.
В тёмных коридорах, стены которых иногда удавалось увидеть в свете титанической вспышки выстрела главного калибра
Он был просто бесполезной мешаниной металла, пластика и стекла.
И потому Таскин полагал себя в праве потешить свои старинные моторные рефлексы
И провести несколько минут в обществе милого и знакомого устройства
Поиграть в то, что они ещё там
-На поверхности.
Тем более, что один раз-только один! - рецервитор оказался всё-таки полезен.
Таскин смог услышать помехи,
Постоянные помехи
Ритмичные.
Сильные помехи.
Внутри каменой плоти плит, в плохо заэкранированных кабелях, бился переменный ток.
Ченков предложил ему попробовать найти генераторы, как самый мощный источник помех и Зибель сразу уцепился за это
Неужели Зибель до сих пор стремился найти подземные ангары-крепости?
Это объяснило бы его интерес.
Генераторы могли ему подсказать, в каком направлении идти.
И их разрушение было бы сильным ударом…
Дурак он, если так думает.
Таскин так и сказал, что это невозможно.
Но тут же в манифольде снова возник Ченков, который сказал, что он что-то слышал о том как любой рецервитор, работающий на приём, можно превратить в устройство для поиска передатчика.
Таскин соображал, что ответить, как в сети возник бортинженер.
Он сказал, что такое переоборудование потребует разборки антенны до основания.
И кое-каких других работ, в том числе и снаружи.
И что нельзя ожидать того, что генератор окажется тоже незаэкранирован.
И, в конце концов, не обязательно, что он окажется недалеко от больших проходов, пригодных для танка.
Таскина объял ужас при мысли о том, что придётся покинуть танк и идти, не видя ничего, в темноте...
Как вдруг он понял, что Йоно так отговаривает Зибеля.
Но ведь он мог согласиться?
Нет!
Йоно добавил, что радиус действия самого рецервитора -всего пятнадцать миль.
А в качестве пеленгатора он окажется много хуже.
Тем более, что придётся снять секции антенного штыря.
И Зибель сдался.
Он сам сказал, что это всё чепуха и он запрещает даже думать об этом.
Но для Таскина эта история не осталась простой перебранкой в манифольде.
Ток.
Значит, тут были люди.
С тех самых пор, он включал и подключал его к своим шлемофонам рецервитор с особым чувством
Щёлк!
Он теперь знал, что хочет услышать.