Подождать пока лампы прогреются.
Переключить на приём
Услышать.
Услышать неэкранированный генератор.
Хотя бы.
-Шесть.. два...один.. повторить... Инна...Инна.. Ждать.
Таскин вздрогнул.
В динамиках воцарилось привычное щёлканье помех.
И снова.
-Повторить ... шесть... два... один.... По улитке -три
-Отсчет... от...
Таскин выкрутил громкость до отказа
-Инна...Инна.. ждать.
Голос пропадал
Таскин яростно крутил верньеры.
-Инна...
Голос исчез совсем
Нестриженные грязные ногти Таскина вонзились сальную от орудийного масла и пота ладонь.
Слёз уже не было.
Остались только сжатые кулаки, стиснутые зубы и полуоткрытые губы.
И что-то давящее изнутри, в самых уголках глаз
Что-то разучившееся отдавать влагу ради простых человеческих эмоций.
Он понимал, что это всё это шифровки, условные обозначения.
Но это же было не абстрактный термин математики!
Это было имя!
Вполне человеческое имя!
Сказанное людьми!
На вполне человеческом языке-понятным, ему, Таскину!
Имя девушки...
Он мог бы заговорить с ними.
Он мог бы даже придти к ним.
Там могла бы быть она.
Стоило только открыть люк.
Покинуть танк.
Ну сколько там пройти?
Десяток миль.
В темноте.
Без автомата.
И снова ужас, таившийся где-то внутри него, пробил грудную клетку, затопил подвесную корзину носовой башни, утопив самого Таскина с головой в вязком как асфальт его собственном страхе.
И закапал куда-то вниз, где до сих пор должны были храниться заряды к бомбомёту -в коридорах и туннелях Здания, они стреляли из него раз или два, всё время опасаясь обвала.
Один раз он даже произошёл и им пришлось долго расчищать дорогу, пока не смог проехать танк.
Когда Таскин пришёл в себя и втащил глубоко вонзившиеся нестриженные ногти из сведённой судорогой ладони, то понял, что темнота находилась от него всего лишь на расстоянии вытянутой руки.
Надо было всего лишь сдвинуть запор люка...
А ещё он понял, что ему очень хочется всю оставшуюся жизнь провести за двухсотмиллиметровым лбом «Клинка».
Потому что тут светло.
Таскин с детства боялся темноты.
Все дети вырастают из этого страха - а Таскин не вырос.
Он только научился его терпеть.
Он и днём стал представлял всевозможные, таившиеся в темноте ужасы, пока страх этот чуточку(всего лишь самую чуточку!) не притупился.
И когда они оказались в здании - он вернулся с прежней силой
Это позволило ему выжить.
Как в первобытные времена.
Пока он боится-он жив.
Только оставшийся в нём древний страх темноты
Его собственный страх.
Первобытный страх всех людей.
Который пока ещё остался с ним.
Не позволил ему открыть люк.
Он схватился за него, как за тонкую чёрную ниточку и смог подняться по ней из кипящего чёрной смолой ада
В том, что за броней танка царит ад - Таскин теперь не сомневался.
- Инна..
Докладывать Зибелю он ни о чём не стал.
С тех пор Таскин прекратил подключать рецервитор к шлемофону.
И всегда держал ногу на педали стрельбы, готовый в любое мгновение разорвать эту чёртову темноту огнём своих спаренных автопушек
Тут не было никаких людей.
- Инна…
Лариссон, стрелок правобортного спонсонного лазерного орудия. Явление 2-ое.
ЙЕРЕМИЙ ЙОНО ИСЧЕЗ.
Это случилось во время остановки танка, когда экипажу был позволен небольшой отдых.
Только двое тогда были настороже - Тамис, адепт-оператор реактивного бомбомёта «Сокрушитель» и Таскин.
Тамис сопровождал Йоно при выходе за броню для проверки давления в гидравлике подвески.
А адепт-наводчик носовой башни спаренных автоматических пушек, осматривал пространство перед танком.
Ещё бодрствовал капитан Зибель.
Всегда.
Об этом не говорили, но все знали, что это так.
Остальной экипаж спал, утомлённый долгим переходом.
Не отсоединяя разъёмов манифольда от своих шлемофонов и не снимая их.
Чтобы капитан мог разбудить их.
Он всегда делал это раньше,чем любые часовые.
Почти всегда.
Только раз или два те опередили его.
Но всегда назначал того, кто будет охранять их сон
Если подступит опасность - по их мозгам ударят наведённые, электрические импульсы.
Возникшие внутри мозга.
Это мысли капитана Зибеля, возникшие в их головах из-за обратной индукции.
Для кадетов-новичков требовалось наработать привычку, чтобы терпеть общение в манифольде с другими и ответы машин. Экипаж же «Клинка» никак нельзя было назвать таковыми.