1. За отважные и умелые боевые действия 4-ю танковую бригаду именовать: «1-я гвардейская танковая бригада».
2. Командиру 1-й гвардейской танковой бригады генерал-майору Катукову представить к правительственной награде наиболее отличившихся бойцов и командиров.
3. Начальнику ГАБТУ и начальнику ГАУ пополнить 1-ю гвардейскую танковую бригаду материальной частью боевых машин и вооружением до полного штата.
Народный Комиссар Обороны Союза ССР И. СТАЛИН
Начальник Генерального штаба
Красной Армии Маршал Советского Союза Б. ШАПОШНИКОВ».
– Ух, здорово! – воскликнул Федотов.
В это время низковатая дверь отворилась, пропуская Катукова.
Танкисты вскочили, и Репнин, улыбаясь, гаркнул по уставному:
– Здравия желаю, товарищ генерал-майор!
Комбриг ухмыльнулся и ответил:
– Вольно, товарищ гвардии старший лейтенант.
Наблюдая за Гешей, Катуков рассмеялся.
– Все правильно, товарищ Лавриненко, все правильно. Крепите третий «кубарь»!
Усевшись подальше от печки, генерал-майор снял шапку и сказал:
– Через час переходим в наступление. Задача такая: занять Скирманово и уничтожить немцев. Основные силы вводятся тремя эшелонами. Танки первого эшелона должны будут вести разведку боем с целью вызвать огонь противника – так мы засечем его огневые точки. И эти танки поведете вы, товарищ старший лейтенант.
– Есть!
Катуков кивнул.
– Вас поддержат «КВ» Заскалько и Полянского. В половине десятого начинаем артподготовку, а ровно в десять выдвигаются ваши танки. Ну, готовьтесь.
Хлопнув ладонями по коленям, генерал-майор встал.
– А чайку? – всполошился Бедный. – На малине заварен, на смородиновом листе…
– Спасибо! – улыбнулся Катуков. – В Скирманово угостите!
Разрывы снарядов то частили, сливаясь в общий грохот, то слышались по одному, гулкие и резкие.
«Арта!» – усмехнулся Репнин.
Танки потихоньку скапливались в сосновой роще близ деревни Ново-Рождествено. Стужи особой не наблюдалось, но легкий морозец чувствовался. Под сапогами скрипел свежий снег, выпавший ночью – это было как обещанье будущих декабрьских вьюг.
Ох, и не повезло немцам! Зима 41-го выдалась на редкость лютой. Ну, так вам и надо, никто вас сюда не звал, сами приперлись.
Геша прищурился на ярком солнце. Поодаль расстилались выбеленные снегом поля, впереди, за высотой, курились дымки невидимого Скирманова.
Репнин оглянулся на танк – он был белым, в разводах. Вчера с утра машину отдраили, загасили известь и побелили «тридцатьчетверку». Свежая известка аж сияла, как выстиранная простынь. Маскировка не помешает.
Весь взвод, вся группа «Т-34» сливались со снегом.
Вразвалочку подошел Антонов.
– Ну, шо? – спросил он с легким украинским акцентом. – Выступаем?
– Да, – кивнул Геша. – Сейчас «катюши» дадут немцам жизни, и вперед.
Артобстрел затих. Бухнул последний взрыв, и тут же из-за леса послышался громовой стон гвардейских минометов. Оставляя «лисьи хвосты» выхлопов, снаряды взвивались по косой в небо и рушились на немецкие позиции.
– По машинам!
Первыми двинулись танки Репнина и Капотова. Вышел Иваныч на второй скорости, затем переключился на третью.
Взобравшись на горку, машины замерли.
В триплекс Геша разглядел Скирманово – село лежало впереди, как торт на блюде.
– Осколочный!
– Готово!
– Огонь!
Репнин бил не прицельно, его задача была в ином – вызвать огонь на себя, чтобы выявить, откуда немцы стрелять станут. Послышался хлесткий выстрел капотовского танка, а дальше немцы взбесились будто – палили изо всех пушек, из танков, что были зарыты справа, на кладбище.
Снаряды рвались по всей высотке, несколько ударило по «тридцатьчетверке». Машину сотрясало, в ушах звенело.
– Бронебойный!
– Готово!
Геша прицелился, и снаряд угодил по башне танка, зарытого на окраине села. Попал.
А целей было множество. Считай, каждый подвал в селе превратился в дзот.
– Иваныч! Метров десять вперед, и замри!
– Есть!
Забавно, но побелка здорово помогала – немцы открывали огонь лишь тогда, когда танк двигался. Стоило машине остановиться, как она будто делалась невидимой.
– Осколочный!
– Готово!
– Выстрел!
Осколочно-фугасный влепился точно в блиндаж, подбрасывая бревна и кучи земли. Накрылось ваше укрытие, истинные арийцы…