Именно в этот день у разъезда Дубосеково совершили свой подвиг двадцать восемь бойцов из панфиловской дивизии во главе с политруком Василием Клочковым. Его слова «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва» облетели всю армию.
17 ноября Репнин получил приказ: поддержать огнем 1073-й стрелковый полк 316-й дивизии генерал-майора Панфилова для атаки села Лысцево.
Для этих дел его группу усилили тремя «бетушками», а комиссаром назначили политрука Карпова.
Группа выдвигалась в два эшелона: в первом шли «БТ-7» Заики, Пятачкова и Маликова, во втором – «Т-34» Репнина, Томилина и Фролова.
Противник продолжал наступление, вводя все новые части. Холода сковали болота, и теперь немецкие танковые и моторизованные соединения получили большую свободу действий – они обходили населенные пункты, двигались по перелескам и мелколесью.
В ответ Рокоссовский применил маневр кочующими батареями, даже отдельными орудиями и танками. Они перехватывали фашистские «бронеединицы» и расстреливали их в упор.
…Дизель клокотал уверенно, по-рабочему. Танк хорошо шел по укатанному снегу. Лес то отходил от дороги, то приближался вплотную.
Впереди катили «бетушки», поднимая снежную пыль.
Репнин оглянулся на Федотова, и тот белозубо оскалился: все путем, командир!
Геша поправил шлемофон – его занудство… лучше так – настойчивость – поспособствовала приглашению спеца из Горького, наладившего ТПУ. Помех стало куда меньше, и можно было разобрать, кто говорит.
Ему бы еще прицел новый… Размечтался!
– Товарищ командир! – послышался голос Маликова. – Тут танки!
– Много?
– Пят… Восемнадцать штук!
– Проредим. Группа, внимание! Атакуем! Иваныч, газу! Федотов, бронебойный!
– Есть! Готово!
«Тридцатьчетверка» одолела поворот, и Геннадий разглядел опушку леса. До Лысцево оставалось каких-то полкилометра, а тут целая застава – танк на танке. «Тройки» и «четверки».
Немцы бежали очень шустро, запрыгивали на броню, ныряли в люки, заводили машины…
– Выстрел!
Снаряд попал точно туда, куда было нужно, – в борт «Т-IV». Немец пытался развернуться, уже и копоть выхлопа рванулась, но не поспел – бронебойный разворотил мотор.
Танк вздрогнул, задымил, вспыхнул чадным пламенем.
– Бронебойный!
– Готов!
– Выстрел!
Репнин спешил воспользоваться моментом – немецкие танки стояли кучно, промахнуться было трудно. К тому же фрицы мешали друг другу.
На повороте «бетушки» и «тридцатьчетверки» выстроились и открыли огонь. Снаряды гвоздили «тройки» с «четверками», у тех сворачивало башни, то там, то сям занимался огонь.
Семь подбитых немецких танков остались на опушке, а остальные не стали искушать судьбу – уползли в лес.
Но и нападавшим доставалось по полной – бой длился меньше десяти минут, но немцы успели подбить танки Фролова, Томилина и Пятачкова, а экипаж лейтенанта Заики погиб в полном составе.
«Т-34» Репнина и «бетушка» Маликова ворвались в Лысцево.
На их плечах в село вошла пехота.
Немецкие мотострелки, оставшись без поддержки «брони», укрылись в каменных домах, что покрепче. Геша принялся выковыривать фрицев из их «раковин», посылая бронебойные и осколочные. Пехотинцы помогали гранатами и винтовочным огнем.
День клонился к вечеру, когда Лысцево зачистили окончательно.
– Фу-у… Иван, свяжись со штабом. Доложи, что село занято, немцы выбиты.
– Есть!
Поерзав, Репнин устроился поудобнее, подумав, что сиденью не помешала бы подушка. Да и подлокотники были бы не лишними…
– Товарищ командир! – окликнул Борзых.
– Что еще не слава богу?
– Немцы из Шишкина вышли в тыл 1073-му полку! Танковая колонна идет… этим… глубоким обходным маневром!
– Так они и всю дивизию окружат… Ч-черт… Маликов!
– Слушаю.
– Дуй в штаб. В Гусенево, Панфилов там должен быть. Доложишь, что я попробую перехватить колонну, поохраняешь штаб, и… Пусть думают, короче!
– Так вы ж один останетесь!
– И один в поле воин… Дуй!
– Дую…
Иванычу не было нужды объяснять – танк тронулся и покатил.
– По дороге не поспеем, двигай напрямки!
– Да понял я…
«Т-34» двинулся оврагами и перелесками, заснеженными полянами и проторенными дорожками, где пара телег не разъедется.
Подминая гусеницами подлесок, взрыкивая, танк выбрался-таки на шоссе.
Дорога из Шишкино шла меж обширных полей, заснеженных и ровных – ни холмика, ни даже стога сена. Укрыться негде.