Я ничего не умел делать, кроме как служить в армии. Начинал еще в империалистическую, в шестнадцатом году. Тогда совсем зеленым салажонком попал в армию. После революции и нескольких кульбитов попал в Первую конную, к Буденному, там и служил, пока не стало тяжело в строевых войсках. На гражданке мне делать было нечего, поэтому я и не мыслил себе жизни без службы. Но ведь в армии нужны не только годные к строевой, вот я, как лошадник и старый кавалерист, в итоге и стал ездовым в медсанбате. Грузовиков не хватало, и в армии еще вовсю использовали лошадей с телегами и подводами.
Война застала всех врасплох. Не прошло и недели, как наш медсанбат оказался в окружении.
Пытаясь выйти к своим, мы шли малоезжеными лесными дорогами, но настал момент, когда нам пришлось пересечь более крупную дорогу, причем не просто пересечь ее, а пройти по ней пару километров, прежде чем можно будет снова уйти на лесные дороги. Вначале все было хорошо, немцев не было, вот мы и вышли на эту дорогу и как можно быстрей двинулись по ней к нужному нам перекрестку. Когда до съезда оставалось всего полкилометра, позади нас из-за крутого поворота, который в этом месте делала дорога, появились немцы.
Прохоров не знал, что именно за часть это была, но главное, в ней были танки, экипажи которых, заметив беззащитную жертву в виде медсанбата, рванули вперед, прямо по телегам с ранеными, давя их одну за другой. С треском раздавливаемых телег и противным хлюпаньем живой плоти немецкие танки быстро нагоняли его подводу. Прохоров изо всех сил нахлестывал лошадь, пытаясь успеть доехать до повертки, где он мог, наконец, покинуть ставшую в мгновение ока такой смертельно опасной дорогу, но не успел.
Когда головной немецкий танк уже наезжал на его подводу, Прохоров, поняв, что ничего больше не сможет сделать, спрыгнул с нее и попытался убежать в лес. Прямо за ним последовал легкораненый боец, который был ранен в руку и сидел рядом. Но именно в этот момент из догонявшего их танка раздалась пулеметная очередь, и пули, пробив тело раненого бойца, достали и Игнатия. Одна из них попала ему в руку, пробив ее насквозь, а тело бойца, ускоренное импульсом попавших в него пуль, навалилось на Прохорова, и они оба упали в неглубокую придорожную канаву, причем боец упал сверху, накрыв собой возницу.
При этом Игнатий не видел, как оборвавшая постромки лошадь с диким ржанием убежала в сторону. Поняв, что любая попытка встать приведет его только к смерти, Прохоров остался лежать неподвижно, накрытый сверху телом погибшего бойца. Он слышал, как по остаткам медсанбата проезжали немецкие танки, слышал тошнотворное хлюпанье, когда тяжелые боевые машины давили хрупкие человеческие тела, слышал и ничего не мог поделать. Наконец, немецкая колонна прошла, а он так и продолжал лежать, не находя в себе сил подняться. Он не знал, сколько времени так пролежал, пока снова не послышался звук моторов, только на этот раз подошедшая колонна не стала проезжать по остаткам раздавленных тел и повозок.
Колонна встала, и послышались голоса, а потом крик, полный смертельной боли: «Не-е-ет!» Только тогда Прохоров понял, что говорят на русском, и решил подать голос. Он крикнул: «Братцы, помогите!» – но из его горла раздался только негромкий хрип. Сглотнув, он крикнул снова, и в этот раз у него получилось, его услышали. Раздались приближающиеся к нему шаги, затем с него сначала сдернули тело погибшего бойца, а потом подхватили и его самого.
Оглядевшись, когда его подняли, он увидел небольшую колонну. Сбоку от дороги стояли с десяток танков, причем громады двух КВ внушали трепет, а кроме них были и бронеавтомобили, и грузовики, и даже трофейный бронетранспортер, а вокруг сновали красноармейцы. Прохорова подвели к начальству. Им оказался молодой старший лейтенант и, что его удивило большего всего, молодая и красивая девушка в танкистском комбинезоне.
Расспросы не заняли много времени, а потом девушка его спросила:
– Когда произошла трагедия?
– Да, наверное, сразу после двенадцати.
– Сейчас у нас начало третьего, значит, уже прошло около двух часов. Судя по карте, крупных населенных пунктов тут нет, и основных дорог тоже, так что если кого и встретим, то вряд ли какую-нибудь крупную часть противника. Тут было не больше батальона, а то и меньше, и, скорее всего, они или уже встали на дневной отдых, или вот-вот встанут. Я за преследование, спускать такое нельзя.
Немного подумав, старший лейтенант согласился с ней, и колонна резво двинулась вперед в надежде нагнать немцев.
И их действительно нагнали…