А девка просто ткнула в его открытую рану раскаленный прут. Он уже задумывался: а правильно ли он поступил, – и тут такой прямой укор. Он был зол на себя, зол на эту молодую девчонку и не смог сразу поверить, когда бойцы ее отряда рассказывали, как они били немцев. В такое, на фоне общего отступления, было невозможно поверить, но судя по всему, так оно и было: вон как за нее все бойцы и командиры горой стоят, и главное, у нее звание всего лишь сержант.
Вот и сейчас он совершенно случайно оказался рядом с местом, где она проводила совещание со своими командирами. Он все слышал и, как и остальные, был ошарашен ее словами, но чуть позже, обдумав их, был вынужден с ней согласиться. Вот только почему она, по сути, гражданская девушка, командует лучше кадровых командиров и с успехом бьет противника там, где ничего не могут сделать кадровые командиры РККА? Почему так? Нет, наверное, правильно он сделал, что не стал настаивать на своем праве командовать: ему бы такое и в голову не пришло. Впрочем, посмотрим, как у нее получится ее затея.
Около полуночи меня разбудили. Это наша разведка вернулась. По их сообщению, немцы уже вовсю используют наш аэродром, причем там не только бомбардировщики, но и истребители, и много. Вот это я удачно попал. Зенитное прикрытие аэродрома составляли четыре 88-миллиметровые зенитки и шесть спаренных 20-миллиметровых автоматических пушек. Если их не загасить в первые минуты боя, то они могут натворить дел, даже КВ могут получить от них вполне неслабо. Немецкие «ахт-ахт» с их длинным стволом вполне могут пробить бронебойным снарядом толстую шкуру КВ. Поэтому рано утром, как только рассветет, мы наведаемся к аэродрому и через несколько имеющихся у нас биноклей все осмотрим самолично, чтобы иметь представление о немецкой обороне.
Отпустив разведчиков отдыхать, я снова завалился спать, а рано утром встал вместе с остальными наводчиками и командирами танков. Мы вместе с охраной двинулись к аэродрому. Идти пришлось чуть больше часа, зато никто нас не видел и не слышал. Только еще более внимательно изучив расположение всех немецких зениток и распределив их между собой, а также наметив, кто и где встанет, мы двинулись в обратный путь.
За время нашего отсутствия бойцы встали и даже позавтракали, а потому, вернувшись, мы поели то, что оставили нам повара, после чего я скомандовал выступать. Тот путь, на который нам понадобилось больше часа на своих двоих, на колесах и гусеницах мы проделали минут за двадцать. Поскольку все уже было обговорено и как следует осмотрено, то на позиции мы выехали как и положено, после чего, остановившись, открыли огонь по немецким зениткам.
Немцы откровенно прохлопали наше появление; судя по всему, они и предположить не могли, что тут окажется советская механизированная колонна с танками. Они нас определенно слышали – заглушить звук танковых двигателей невозможно, – но, судя по всему, приняли за своих. Хотя будь тут пехотинцы, которые уже успели повоевать, то вполне возможно, они смогли бы по звуку двигателей определить, что это русские танки, но что было взять с летунов. Это авиационные двигатели они по звуку определяют, а танковые для них темный лес.
Выехав из леса и остановившись на его опушке, мы принялись давить зенитную оборону немцев. Мой КВ выехал из леса, и я тут же скомандовал: «Стоп». В мою командирскую панораму ясно виднелась тяжелая зенитка, до нее было порядка двух километров. Вот вокруг нее засуетился расчет. И в этот момент грохнула наша пушка – мимо, султан взрыва вспух метрах в двадцати-тридцати от зенитки. Еще один выстрел, на этот раз ближе, но все равно зенитка осталась целой. Правда, в этот раз досталось ее расчету: несколько фигур в фельдграу упали и не поднялись. Третий выстрел – и, наконец, на зенитке расцветает огненный цветок, а она сама превращается в груду перекрученного железа, годного теперь только на переплавку.
Осматриваю в панораму аэродром – вроде все идет по плану. Надеюсь, так и будет дальше. Одну за другой уничтожали вражеские зенитки. Гулко хлопали танковые орудия, и на позициях немецких зенитчиков расцветали огненные султаны разрывов фугасных снарядов. Только добившись прямого попадания в немецкую зенитку, экипаж танка переносил огонь на другую цель. А как только была уничтожена последняя зенитка, танки и бронемашины двинулись вперед, а за ними, прикрываясь их броней, пошла вперед и пехота.