Действительно, ближе к вечеру прилетели еще семь самолетов: два наших И-16 и пять трофейных «хенкелей 111», на которых были оставшиеся летчики.
Чернов прекрасно понимал, что нервы ему дома потреплют: все же он был сбит над оккупированной территорией. Правда, то, что документы были при нем и он вернулся назад на трофейном самолете, да еще и наших раненых вывез, играло в его пользу. Комполка был нормальным мужиком, да и полковой особист не был сволочью, так что Чернов рассчитывал на объективное расследование и отсутствие каких-то претензий к нему и его парням. Тем неожиданней был для него срочный вызов в штаб фронта. Но это удивило не только его одного, но и комполка с особистом, а потому опрос свернули и на связном У-2 отправили майора в штаб фронта.
Пилот связника был опытным, и, пользуясь тем, что верх самолета был окрашен в зеленый цвет, он летел над самыми кронами деревьев, чуть не подстригая их своим винтом. По возможности он облетал открытые места, а потому заметить его было очень трудно. Несколько раз они видели немецкие «мессеры», но каждый раз обходилось: те просто не замечали низко летящий прямо над лесом самолет. Все внимание немецких пилотов было уделено небу и дороге, а потому они и не видели наш У-2.
Вот так благополучно они и долетели. На аэродроме его уже ждала машина, и спустя полчаса Чернов входил в штаб фронта. В приемной командующего ожидали несколько командиров, но Чернова провели без очереди. Сразу, как только он зашел в приемную с сопровождающим, его провели в кабинет Тимошенко.
В кабинете находились трое: сам командующий маршал Тимошенко, начальник штаба и начальник разведки. Приведший его капитан тут же вышел, а на Чернова насел с вопросами Тимошенко.
– Добрый день, товарищ Чернов. Что вы можете сказать о сержанте Нечаевой?
Чернова очень удивил этот вопрос. Он думал, что его будут спрашивать о последнем вылете и о том, как он вернулся назад, а тут прямо в лоб, без всякого предварительного расспрашивания, интересуются исключительно Нечаевой.
– Товарищ маршал, сержант Нечаева показалась мне умной, хитрой и очень жестокой. Но, несмотря на это, она отличный командир, и ее бойцы готовы идти за ней до конца.
– А почему вы так решили?
– У меня было время и своими глазами посмотреть на ее отряд, и побеседовать с ее бойцами.
– И?..
– В отряде полный порядок, бойцы накормлены, прекрасно вооружены и экипированы, а кроме того, там много техники.
– А почему жестокая?
– Да порассказывали мне ее бойцы, как они немцев казнили по ее приказу, так просто жуть берет, настоящее средневековье.
– Но хоть за дело или для развлечения?
– За дело. Все эти немцы совершили военные преступления против наших раненых и гражданского населения. А так она просто приказывает всех пленных убить, так как у нее нет возможности с ними возиться, а отпустить их глупо.
Тимошенко еще с полчаса подробно расспрашивал Чернова о Нечаевой и ее отряде, после чего поблагодарил и отпустил. Затем был обратный путь. Сначала машина до аэродрома, правда, на этот раз не «эмка», а полуторка, но все равно подвезли, не пришлось назад пешком топать на своих двоих. Затем снова полет на связном У-2, снова удачный, и приземление в своем полку. Тут как раз начали приземляться немецкие «хенкели», которые тоже удачно долетели, и Чернов пошел встречать свои экипажи. А вечером в столовой был торжественный ужин в честь того, что все смогли благополучно вернуться назад, и, как водится, выпили за не вернувшихся.
А в это время маршал Тимошенко обсуждал со своим начальником штаба и начальником разведки способ связи с отрядом Нечаевой. Теперь, получив последние данные, он не сомневался, что максимум завтра связь будет установлена. Сегодня ночью на этот аэродром будет сброшена группа разведки, которая и должна войти с ней в контакт. Если отряд Нечаевой все еще будет на аэродроме, то тогда они сразу установят с ней связь, если же она уже ушла, то разведчики легко определят, куда ушел ее отряд, и бросятся его догонять. Учитывая, что отряд имеет танки, проследить, куда они двинутся, будет легко: гусеничная техника оставляет такие следы, что уж разведчики-то легко их проследят.
Отправив ближе к вечеру остатки бомбардировщиков и истребителей, мы ушли, подпалив перед этим все что можно. Оставаться здесь дальше было опасно. Готов голову прозакладывать, что немцы уже знают, что их аэродром уничтожен; другое дело, что они не знают, какими силами. Хоть мы и перерезали связь, но одно то, что аэродром внезапно пропал со связи и не выполняет боевых вылетов, уже должно насторожить противника. И это его насторожило: уже в полдень над аэродромом кружился их разведчик. Разумеется, всю лишнюю технику мы разместили в лесу, но следы боя и несколько сгоревших зданий было не спрятать.